Книга Удержать 13-го, страница 56 – Хлоя Уолш

— Я не сужутебя, Шаннон, но я сомневаюсь в твоем суждении. Это другое дело, – поспешил сказать Даррен. – Любой в твоем положении, кто пережил жестокие травмы и пренебрежение, мог бы с легкостью отдаться чему-то, к чему ты не была готова эмоционально, потому что испытала вкус привязанности. И… – осторожно добавил он, – очень легко воспользоваться человеком в таком состоянии.

— Ты так не прав насчет него…

— Просто послушай меня, ладно? – снова перебил он. – Я это говорю не для того, чтобы причинить тебе боль. Я просто хочу, чтобы ты осознала. – Он теперь говорил мягким и ласковым голосом, но его слова были покровительственными, и меня от них тошнило. – Тебе шестнадцать, – продолжил Даррен. – Ты прошла через ад и тут вдруг натыкаешься на парня, и он говорит тебе всякие правильные вещи, заставляет тебя почувствовать себя живой и желанной. Я это понимаю, Шаннон, да. Мы все через это проходили. Но тебе необходимо отступить на шаг назад, подумать о том, что ты делаешь и почемуты все это чувствуешь, прежде чем прыгнуть в пропасть, откуда не сможешь вернуться. Я не хочу, чтобы ты сделала что-то такое, о чем позже пожалеешь.

— Ты ничего не понимаешь, – прошептала я.

— Понимаю. Да и любой бы понял во все времена. Тебе кажется, что ты влюблена. Ты убедила себя в том, что этот юноша – тот, кто спасет тебя. Но это не настоящее. Это гормоны и трудности роста. – Даррен снова грустно вздохнул. – У всех подростков эмоции зашкаливают, а у тебя особенно из-за того, что тебе пришлось вынести.

— Поверить не могу, что ты правда все это говоришь, – прошипела я, чувствуя, что на меня напали. – Именно ты!

— Это травматическая привязанность, – продолжил Даррен. – Возможно, не полностью, но ты определенно слишком цепляешься за него.

— Потому что я люблю его! – рявкнула я, выходя из себя.

Осознав, что именно я сказала, я заморгала, мне захотелось взять свои слова обратно, но я преисполнилась решимости.

— Я люблю его, – повторила я, на этот раз тверже. – И это не имеет никакогоотношения к травмам или к моей семье и ко всему прочему!

— Ты ребенок, Шаннон, – мягко возразил Даррен, снова умаляя меня. – Ты даже не знаешь пока, что такое любовь.

— Все сказал? – бесстрастно спросила я, чувствуя, как подступают слезы. – Тогда можешь уходить.

Даррен остановился в дверях на долгую минуту, глядя на меня так, словно хотел добавить что-то еще, но промолчал. Наконец он кивнул и повернулся, чтобы выйти.

— Я буду внизу, если что.

ШАННОН

Я вернулась из больницы домой меньше недели назад, а наш новый семейный союз уже начал трещать по швам. Мама отстранилась, и когда была не на работе, в основном закрывалась в своей спальне или сидела на кухне как зомби, курила и смотрела в пустоту. Нам это было не в новинку, но без Джоуи, который все уравновешивал, дом погружался в анархию.

Похоже, не имело значения, что говорил или делал Даррен; Олли и Тайг его не слушали и постоянно ему перечили. Даже маленький Шон сопротивлялся новому укладу. Он ни слова не произнес с тех пор, как папа исчез. Я знала, что Даррен старался, и отчасти даже жалела старшего брата, но моя неизменная преданность Джоуи была сильнее.

Джоуи уже несколько дней не приходил домой, и с его вопиющим отсутствием в повседневной жизни младших братьев, без привычных вещей они терялись и бунтовали. Мне казалось, что Даррен уже жалеет о том, что вернулся домой. Он просто изнемогал под тяжестью роли, которую на себя принял, тонул в счетах и долгах, беспечно накопленных родителями, и задыхался от ответственности за младших детей и слабую мать.