Книга Удержать 13-го, страница 49 – Хлоя Уолш

— А ты не хочешь поговорить об этом? – вслед мне спросила мама. – Джонни?

— Мне нужно побыть одному, – пробормотал я, не оглядываясь. – Надо обдумать все это… говно.

— Джонни, милый…

— Эдель, оставь его.

— Но, Джон, он не может сам подняться по лестнице…

— Эдель, оставь мальчика в покое.

Я со скоростью улитки дотащился по коридору к лестнице, не обращая внимания на родительский спор. Я еле дышал из-за крайнего напряжения, которое требовалось, чтобы заставить тело подчиняться мне и двигаться.

Когда я наконец дотащился до самого верха, бросив костыли еще три ступеньки назад, я был почти без сознания. Собрав остатки воли, я выпрямил спину и заставил себя идти. И, лишь оказавшись в спальне и закрыв за собой дверь, я позволил себе расслабиться.

Доковыляв до кровати, я без сил сел на край и уронил голову на руки. Сьюки, моя лабрадорша, тут же поднялась с любимого места в ногах кровати и заторопилась ко мне, явно в восторге оттого, что снова меня видит.

— Как тут моя девочка? Это мама тебя сюда пустила? Хорошая девочка. – Измученный вконец, я потрепал ее за уши и за шею и тут заметил газету на прикроватном столике. Перегнувшись через собаку, я схватил газету и перевернул на раскрытую страницу.

В ту секунду, когда взгляд упал на чистое, без синяков лицо Шаннон, стоявшей рядом со мной, показалось, как будто мне врезали под дых.

— Черт побери, Сьюки…

Обняв собаку, я зарылся лицом в ее загривок. Застонав от боли, смахнул жгучие слезы; в голове бешено сменялись жуткие воспоминания о Шаннон, и в какой-то момент я почувствовал, что вот-вот взорвусь.

— Я облажался, девочка, – признал я, зажмуриваясь, когда из груди уже рвались рыдания. – Господи…

В дверь моей спальни тихо постучали.

— Джонни, можно мне войти?

— Нет! – рявкнул я, напрягаясь. Я удивился, что мама впервые в жизни спрашивала разрешения войти. – Просто… просто оставь меня в покое, мам. Пожалуйста.

После долгой паузы в тишине раздались шаги, они удалялись и удалялись, становясь тише, – а потом снова стали громче. Дверь моей комнаты открылась, и мама шагнула внутрь.

— Прости, милый, но я не могу.

И это они меня называют бульдозером!

— Я понимаю, что ты злишься на меня, – сказала она, пройдя через комнату и усаживаясь рядом со мной. – У тебя есть все основания чувствовать злость. Я и сама на себя злюсь. – Мама потрепала уши Сьюки, прежде чем отодвинуть ее и сесть поближе ко мне. – Но ты в последние дни прошел через настоящий ад. – Опустив руку мне на плечо, она добавила: – Я хочу, чтобы ты знал, что я рядом.Я должнабыть рядом с тобой.

— Я знаю, что ты рядом, мам, – пробормотал я, уставившись на дверь ванной комнаты. – Никогда и не сомневался.

— Я поговорила с папой о том, что случилось с Шаннон, – мягко добавила она, сжимая мое плечо. – Я понимаю, что ты в замешательстве.

Я тяжело вздохнул:

— Можно и так сказать.

— Вполне нормально потерять равновесие из-за такого.

— Я просто сам уже не знаю, что я чувствую, – пробормотал я, сжимая переносицу. – Все просто… покатилось, как снежный ком. – Уронив голову, я глубоко вдохнул несколько раз, чтобы успокоиться, пытаясь понять как моя жизнь превратилась в такое говно. – Я как будто тону в ее боли, мам, – хрипло признался я. – Мне кажется, что я просто тону в Шаннон.