Книга Зацепить 13-го, страница 54 – Хлоя Уолш

И не то чтобы я был злорадным уродом.

Просто констатировал факты.

Он был неплохим крыльевым, но если он хотел добиться от клуба контракта, требовалось достать козырь из рукава.

Сможет – хорошо.

Если нет, мне посрать.

Кормак был годом старше, так что мы никогда, по сути, не дружили, но после пяти лет в одной команде я ожидал от него чуточку больше порядочности.

И если Белла искала способ спровоцировать меня, путаясь с моим товарищем по команде, ее ждало горькое разочарование, потому что такого удовольствия я ей не доставлю.

Мне было больно?

Да.

Чувствовал ли я, что меня предали?

Конечно.

Означало ли это, что я хотел ее вернуть?

Да ни в коем случае.

Потому что я не выносил врунов, а она была вруньей.

А еще я ненавидел манипуляции, а именно это она и пыталась со мной сделать.

Порвать со мной, переметнуться к игроку из моей команды, затем якобы одуматься и закидывать меня сообщениями, утверждая, что хочет все начать заново, – наглядный пример игры, в которую эта девица пыталась втянуть и меня.

Вот только Белла не врубалась: не важно, сколько манипуляций она попытается провернуть или сколько раз пообещает мне отсосать.

Пути назад не было.

Не для меня.

Возможно, я был «мертвечиной внутри», как Белла предполагала в том миллионе сообщений, после того как я отказался встретиться и во всем разобраться.

Но это вряд ли.

Чувства у меня были.

Я умел проявлять заботу.

Но не к врунам.

* * *

— Я должен признаться, – объявил Гибси на тренировке в среду.

Мы бежали двадцать девятый круг из заданных тридцати, и Гибси начинал сдавать.

На самом деле, двадцать девятый круг бежал я.

Остальная команда была на четырнадцатом.

Гибси был на восьмом, а выдыхаться начал уже на четвертом.

Сейчас он походил на парня, который в три часа ночи вывалился из ночного клуба, под завязку налившись «Ягер бомбом».

Ему, как и остальным, надо было собраться, потому что на следующей неделе мы играли матч на Кубок среди мужских школьных команд, и я не собирался выкладываться на поле, если вся команда не будет участвовать в общем деле.

У этих засранцев было десять дней на то, чтоб прийти в форму.

— Слышишь? – задыхаясь, прорычал Гибси и схватил меня за плечо в надежде, что я потащу его ленивую задницу на своей тяге. – Это очень серьезно.

— Слышу, – ответил я, медленно выдыхая набранный воздух. – Валяй, признавайся.

— У меня есть безумное желание врезать тебе по яйцам, – шумно выдохнул Гибси, прежде чем продолжить: – А потом оборвать то, что осталось.

— Чего-о? – Я который раз сбросил с плеча его ручищу и побежал спиной вперед, чтобы посмотреть на придурка. – Да с хера ли?

— Потому что ты, Кав, – ошибка природы, – просопел Гибси, еле поспевая за мной. – Никакой человек в твоем положении… – он указал на меня пальцем и опустил голову, надавив руками на затылок, – со сломанным членом не может бежать так долго и не рухнуть замертво. – Он застонал и продолжил: – Мой вот в превосходном рабочем состоянии и то, Джонни, плачет от напряжения! Плачет! А яйца скукожились до детских размеров.

— Напоминаю, дятел, мой член не сломан, – прорычал я, оглядываясь по сторонам: не слышит ли нас кто.

К счастью, остальная часть команды тащилась по другому краю поля.

— Мне нужен его снимок, – хрипло заявил Гибси. – Я покажу тренеру и скажу, что это мой. Он больше никогда не заставит меня бегать.