Книга Зацепить 13-го, страница 34 – Хлоя Уолш

Кожа там набухла, горела, чесалась и выглядела просто отстойно.

Получить травму и продолжать играть – обычное дело для парня в моем положении. Я держался восемнадцать месяцев, и все это время мне становилось только хуже. Наконец я перестал упираться и в декабре согласился на операцию.

Провести четыре дня в больнице, лежа на спине и корчась от боли, потому что подцепил инфекцию, было уже херово, но последние три недели послеоперационной реабилитации стали сущей пыткой.

Врач утверждал, что мое тело успешно выздоравливает. Он выписал меня, разрешив тренироваться и играть; в основном потому, что я нагло соврал о своем состоянии, но кровоподтеки и неестественный цвет кожи вокруг моего «хозяйства» надо было видеть.

И там все адски болело.

Член, яйца, пах, ляжки.

Все вопило от боли.

Каждую секунду.

Не знаю, что причиняло яйцам больше боли: травма или необходимость кончить.

Помимо родителей и тренеров о подробностях операции знал только Гибси. Отсюда и его пакет со льдом.

Он был моим лучшим другом с тех пор, как мы переехали в графство Корк. Этот переросток с лохматыми каштановыми волосами имел склонность трахать девиц из школьной администрации, а от его пофигизма меня корежило, но я знал, что могу на него положиться.

Он умел держать язык за зубами – потому я ему все и рассказал.

Иначе бы и рта не раскрыл.

Рассказывать о подробностях любой травмы всегда опасно, верный путь сделать больное место мишенью для команды соперников.

И, кроме того, об этой травме говорить было стыдно.

По природе я уверенный в себе человек, но ходить с неработающим членом и не знать, когда это закончится, значит подвергать самооценку серьезному испытанию.

Я уже счет потерял медицинским спецам, которые за последний месяц тыкали в мои яйца и мяли их; разумеется, никакого удовольствия мне это не доставляло.

После операции я оклемался быстро. Проблема была в другом: каждая эрекция сопровождалась чудовищной, обжигающей болью.

Это знание досталось мне очень тяжело. Все случилось в одну из суббот, после сраного порномарафона, в результате которого меня отвезли в неотложку. Та еще поездочка.

Было это накануне Дня святого Стефана^[18], через десять дней после операции. С самого утра я скулил от жалости к самому себе. А парни без конца слали мне эсэмэски и спрашивали, приду ли я в паб. Поэтому, улегшись в кровать, я включил порнуху, чтоб утешиться.

От голых сисек актрисы мой член пробудился.

Чувствуя легкий дискомфорт, я тем не менее порадовался, что он сохранил работоспособность, и начал дрочить, стараясь не касаться швов в паху.

Двух минут хватило, чтобы понять, какую жуткую ошибку я совершил.

Жуть началась перед самым оргазмом.

Яйца сжались, как всегда бывало, когда кровь устремлялась к головке пениса, однако мышцы бедер и паха свело судорогой, и не в хорошем смысле.

По телу разлилась жгучая боль, такая сильная, что я издал дикий крик и выблевал содержимое желудка прямо на постельное белье.

Такой боли я не испытывал никогда в жизни.

Единственный способ это описать – как будто меня без конца лупили по яйцам и одновременно тыкали в член раскаленным прутом.

А на экране актриса с силиконовой грудью уже громко вопила: «Глубже! Сильнее!» – ее вопли возбуждали и лишали всех шансов избавиться от стояка.