Книга Зацепить 13-го, страница 289 – Хлоя Уолш

— А то, – ответил я, добивая тригонометрическое уравнение, от которого он меня оторвал. – Надеюсь, он приставит к нам кого-то более вменяемого, чем миссис Мур.

— Да уж, конченая тетка, – ответил Гибси, передернув плечами.

— Еще какая! – согласился я.

Около часа назад тренер всем разослал сообщение о том, что Ройс-колледж наконец-то согласился на матч с нами.

В пятницу.

В Дублине.

На их поле.

И при условии, что я играть не буду.

Я усмехнулся, радуясь, что эти тренеры настолько меня опасаются.

— Дублинские подонки, – проворчал Гибси. – Только усложняют всем жизнь.

— Эй, говнюк! – не выдержал я. – Я и есть дублинский подонок.

— Ты – нет, – смутившись, ответил Гибси.

— Давай оправдывайся, калчи, грязный дикарь с гор, – буркнул я, добивая другое уравнение.

— Ты в курсе, что это социально недопустимо, – тут же парировал Гибси, – называть меня калчи.

— Можешь звать меня джекин, – возразил я. – Ты все время так делаешь.

— Но ты же правда джекин, – упирался Гибси.

Я выпучил глаза:

— А ты вонючий калчи из дремучего захолустья.

— Да пошел ты, гребаный горожанин!

— Сам пошел, сраный деревенщина!

— Хер столичный.

— Дрочер несносный.

— И как только мы с тобой дружим? – засмеялся Гибси.

— Сам себя спрашиваю столько лет, – ответил я, продолжая расправляться с тригонометрией. – Одна из величайших загадок жизни.

— У меня тоже есть домашка, – объявил он.

— Знаю, – ответил я, поняв намек. – Мне нравится, как ты без сомнения кидаешь рюкзак у моего стола.

— Я сам не могу, – заныл Гибси.

— Можешь, – возразил я. Пододвинув калькулятор, я ввел формулу, посчитал и записал результат. – Ты просто сраный лентяй.

— Это сложно, – продолжал ныть он.

— Гибс, а жизнь вообще сложная штука, – сказал я. – Доставай учебники, я не собираюсь опять за тебя все делать.

— Но ты в этом шаришь лучше меня, – застонал он.

— Сказал человек, который назвал меня безнадежным зубрилой, – сказал я.

— Да это ж комплимент, – сказал он. – Джонни, не упрямься.

— Ладно. Но я устал и с утра перед школой хочу заскочить в бассейн, так что возьмусь за что-то одно, – отрезал я, заканчивая свою домашку. – Выбирай.

— Английский, – объявил Гибси. – Завтра надо сдать сочинение.

Тяжело вздохнув, я расстегнул молнию на его рюкзаке и достал учебник по английской литературе.

— Ты в курсе, что тебе все равно придется читать книги перед экзаменом на следующий год? – спросил я. – Все домашки мира не спасут тебя, если ты не будешь заниматься.

Гибси заулыбался:

— Вот на пасхальных каникулах и займусь. Обещаю, папочка.

— Засунь себе «папочку», – проворчал я, проглядывая его задание. – И вообще, Гибс, пора уже включать мозги. В пятницу последний день занятий. Две недели тебе хватит, чтобы подтянуть что-нибудь.

— Непременно, – буркнул он.

— Уж пожалуйста.

Гибси не отрывал меня от работы почти двадцать минут, что для него являлось безусловным рекордом, и только потом спросил:

— Ты разобрался с Беллой за ту хрень, что она устроила в школе?

— Даже, блин, не сомневайся, – прорычал я. Воспоминание отозвалось вспышкой злости. – Послал сообщение, где все разложил ей.

— Как Шаннон? – спросил он. – Что она сказала?

— Ничего хорошего, – пробормотал я, дописывая абзац. – Она бы никогда и не сказала, но мы-то с тобой знаем, какая отрава вылетает у Беллы изо рта.