Книга Зацепить 13-го, страница 228 – Хлоя Уолш

Я все никак не могла привыкнуть, что в этой школе никто не покушался на мои вещи.

Я подошла к скамейке, подняла рюкзак, а из него выпал тетрадный листок и спланировал на пол.

Я его проигнорировала.

Мокрая до нитки, я достала «аварийную» косметичку и пошла в туалет, где быстро почистила зубы, едва не подавившись зубной щеткой.

После этого промыла щетку, вернула ее в косметичку, застегнула маленькую молнию и вернулась в раздевалку.

Часы показывали 16:25.

Помимо футболки, шортов и чистой пары нижнего белья, которую всегда носила с собой, никакой другой сменной одежды у меня в школе не было. Придется мучиться в мокром до дома.

До автобуса оставался целый час, но я знала, что скорее проведу его на автобусной остановке, чем пойду в главное здание, где есть риск нарваться на Беллу.

И хотя я не знала, как выглядит Белла, я не была готова пережить такой уровень тревоги.

Даже если мое пальто оставалось в шкафчике.

Душевный покой дороже спасения от дождя.

Я убрала косметичку в рюкзак, закинула его за спину и только тогда нагнулась за запиской.

Шан!

Знаю: мне следовало держать свой пухлый рот на замке. Я вовсе не хотела тебя огорчать. Я думала, мы просто дурачимся, и перестала следить за тем, что говорю. Иногда я забываю обо всех ужасах, что тебе пришлось пережить из-за девиц в старой школе. Трудно помнить, когда здесь ты выглядишь такой счастливой и… другой, что ли? Другой в хорошем смысле.

И не обращай внимания на Шелли и Хелен, это драма-шлюшки. Белла тебя и пальцем не тронет. Обещаю.

Короче, прости, что так вышло. Напиши мне, как доедешь до дома.

С любовью, Клэр. ххх

Я еще трижды перечитала записку и убрала в карман юбки. Спортивный рюкзак запихнула под скамейку, рядом с рюкзаком Клэр, и ушла из раздевалки.

Я не сердилась на Клэр.

Их треп был совершенно обычный.

Меня бесила собственная реакция на этот треп.

Я реагировала на все чрезмерно.

Мне нужно что-то с собой делать.

Нужно перестать все время всего бояться.

Но перестать было непросто, потому что большую часть времени, когда не спала, я пребывала в тревоге и паранойе.

Джоуи говорил, что я должна научиться давать сдачи.

Это я слышала от него и вчерашним вечером, когда он массировал мне спину, а я пыталась восстановить дыхание после панической атаки.

Брат считал, что, если отец снова поднимет на меня руку, я должна взяться за оружие.

Этого я тоже боялась.

Я боялась выпустить наружу такое, что потом не сумею загнать обратно.

И вчера из-за моего бездействия брату досталось.

Я знала, что он не винит меня в том, что отец сломал ему нос, но немногим раньше сегодня он прислал мне сообщение, что на ночь останется у Ифы. Перспектива возвращения домой становилась пугающей.

Он уходил из-под удара, и я не винила его за это.

Будь у меня безопасное место, где можно укрыться, я бы со всех ног помчалась туда.

Для брата безопасным местом был дом Ифы.

У Джоуи была Ифа. У меня – никого.

Погруженная в невеселые мысли, я почти спустилась с крыльца спортивного корпуса, когда сзади донеслось мое имя:

— Шаннон.

Обернувшись, я увидела Джонни, сбегавшего по крутым ступенькам крыльца. Он на бегу поднимал капюшон своей темно-синей куртки.

«Не поддавайся страху и не вздумай бежать, – мысленно велела я себе и подгибающимся ногам. – Просто поздоровайся».