Книга Зацепить 13-го, страница 209 – Хлоя Уолш

Когда он вытянул ноги на столике, мне захотелось сделать то же самое. Но я выждала еще минут десять и потерпела неудачу: ступни, едва коснувшись кромки столика, шлепнулись на пол.

Джонни негромко фыркнул и подвинул столик ближе к дивану.

Я смутилась, но продолжала сидеть, упираясь ступнями в пол.

Меньше чем через минуту он приподнял мои ноги и уложил их на стол.

Я повернулась к нему, но его внимание снова было приковано к экрану.

Пару раз Джонни отрывался от матча и подходил к камину, чтобы добавить туда дров или угля.

Когда он встал в третий раз, я убрала подушку, когда он садился, и прижала ее к груди.

Под конец матча наши плечи уже соприкасались.

Я не делала попыток отодвинуться.

Он был большой, надежный и теплый, и мне нравилось сидеть рядом с ним.

Через какое-то время у меня начали закрываться глаза, Джонни поднял руку, и я даже не вздрогнула, когда он обнял меня за плечи.

Я уткнулась щекой ему в бок и закрыла глаза, позволяя себе погрузиться в сон, не чувствуя в сердце ни капли страха. Когда этот парень обнимал меня, бояться было нечего.

38. ДЖОННИ

Это был ее день рождения.

Сегодня Шаннон исполнилось шестнадцать.

И этот день она проводила со мной.

Я был рад.

Если вдуматься, не безумие ли?

До рождественских каникул я вообще ничего не знал об этой девчонке, а после не проходило и дня, чтобы я не думал о ней.

Я не хотел ее отпускать.

Интуиция подсказывала: если я это сделаю, она вернется с еще одним синяком.

По крайней мере, пока она со мной, она в безопасности.

В ее жизни происходило что-то очень паршивое.

Что-то такое, отчего мне хотелось схватить ее и уехать куда угодно.

Я же не тупой.

Я знал, что кто-то оставил эти отметины на ее лице.

И на бедрах.

И на руках.

И я был твердо уверен, что, если ее раздеть, синяков можно увидеть еще больше.

Я не знал, что происходит и кто над ней издевается, но знал, что выясню это.

Хотя спрашивать напрямую было, конечно, нельзя.

Она возвела столько внутренних барьеров, что проникнуть за эти стены было почти невозможно.

Я думал ее разговорить, но быстро убедился: если давить слишком сильно и слишком напористо, она уползает в свою раковину.

Мне хотелось разнести вдребезги и эту долбаную раковину, и мерзавцев, вынудивших ее туда прятаться.

Она была красивая.

До жути красивая.

И ей незачем прятать свой свет за плотными шторами.

Шаннон вздрогнула во сне, и я отвлекся от мыслей.

Часы показывали десять вечера, а она как заснула днем, так с тех пор не просыпалась.

— Тсс, – прошептал я, когда она всхлипнула во сне.

Я гладил ей волосы и даже не пытался себя удержать.

Рядом с ней я не владел собой.

Я гладил ей волосы и не мог остановиться.

Я целиком переключился на эту кроху.

Уткнувшись щекой в мое бедро, Шаннон придвинулась ближе, свернувшись самым крошечным калачиком из всех, какие я видел, – учитывая ее возраст.

Как одержимый я в который раз уперся взглядом в синяк на ее щеке.

Я знал, что смотреть не стоит.

Внутри меня поднимался гнев при виде его.

Но я не мог удержаться.

Я смотрел на эту отметину, пока ярости внутри меня не стало столько, чтобы сровнять с землей целую деревню, и тогда я стал смотреть на ее бедра, где тоже заметил кровоподтеки.

В кармане завибрировал мобильник, отвлекая от мыслей об убийстве.

Я достал телефон и глянул на экран, не узнавая номера, мерцающего перед глазами.