Книга Зацепить 13-го, страница 161 – Хлоя Уолш

Мама не впервые прогоняла его из дома.

И меня он жестоко избивал тоже не впервые.

Рано или поздно он вернется, обещая райские кущи, которые тут же обернутся адом.

Ничего не изменится.

И никогда не менялось.

Может, Тайг, Олли и Шон поверили, что он ушел навсегда, но мы-то с Джоуи знали: чудес не бывает.

Без родителей обязанность возиться с младшими братьями ложилась на нас.

Когда утром никто из родителей не появился, Джоуи пожертвовал тренировкой с командой Корка и повел Тайга и Олли на футбольный блиц, где они оба играли.

Я осталась с Шоном, который несколько часов подряд кричал и требовал маму.

Это была катастрофа.

Бесчисленные звонки матери остались без ответа, и я перестала пытаться.

У меня был бесконечный список еженедельных дел, так что я вычистила весь дом, помыла даже плинтусы и везде поменяла постельное белье.

К восьми вечера субботы я загрузила четыре стирки, приготовила братьям обед и ужин, искупала Шона и одела его в пижаму. Дом сверкал чистотой, зато я устала до полусмерти.

Понятно, что долго это не продлилось.

С возвращением мальчишек в дом вернулся и привычный хаос.

Держа в одной руке миску «хрустиков», а в другой – бутылку молока, я бедром толкнула дверь гостиной и вошла внутрь:

— Шон, пора ужинать.

Я поставила еду на кофейный столик, пригладила малышу светлые вьющиеся волосы и потянулась, разминая затекшую спину.

— Съешь все и в кровать, – сказала я и застонала от облегчения, чувствуя, как мышцы спины возвращаются на свои места.

Спина болела так, что я с трудом ходила прямо.

— Хочу к мамочке, – ответил Шон, указывая на хлопья. – Мама ушла.

— Шон, мама на работе, – сказала я в пятидесятый раз за сутки. – Она скоро придет, – добавила я, стараясь быть терпеливой, и поспешила уйти из гостиной прежде, чем он успел спросить, когда она вернется.

Ответа я не знала, а врать ему не хотела.

Я ведь и сама не знала, когда мама вернется.

Опустив плечи, я побрела на кухню и потянулась к чайнику.

Мне нужно выпить чаю.

И побольше.

ДЖОННИ

В субботу в Академии я пролетел как фанера над Парижем.

Я был не в форме, и это стало видно на поле.

Еще до полудня меня вызвали в кабинет тренера Деннехи, который учинил мне допрос с пристрастием в традициях долбаной испанской инквизиции.

Оттуда меня отправили к врачу сборной на тщательный осмотр, а оттуда на следующий осмотр к физиотерапевту Джанис.

Как и предсказывал тренер, обе проверки – медицинскую и на готовность к тренировкам – я провалил.

Деморализованный и страдающий от боли, я выслушал суровую лекцию о том, как опасны попытки перетерпеть боль и чем они кончаются. После чего меня отправили домой с очередным чертовым рецептом и письмом, что я временно освобожден от всех тренировок и обязанностей в Академии на три недели, когда должен буду явиться на новый тест физической готовности.

Если я провалю и его, могу снова отправиться под нож хирурга и выпасть из графика еще на месяц-полтора.

Значит, на поле выйду самое раннее в середине мая.

Значит, я могу прохлопать свой шанс.

Нечего и рассчитывать, что за две или даже четыре недели я войду в форму и сумею пройти отбор для участия в играх U20.

Так что да, можно без преувеличения сказать, что обделался по-королевски.

Единственным утешением оставалась возможность легких тренировок в школьной команде и клубе, которые академическое начальство запретить никоим образом не могло, но это меня ничуть не утешало и не обнадеживало.