Книга Зацепить 13-го, страница 121 – Хлоя Уолш

ШАННОН

— Хороший был день?

Эти слова встретили меня, когда я вернулась домой после чудовищной поездки с Джонни.

Кто угодно в мире спросил бы меня об этом, и я бы нашла что ответить, но меня спрашивал отец.

Он стоял в нашем маленьком коридоре, держа в руке свернутую газету, и спрашивал, как прошел мой день, и это было пугающе.

— Ты что, оглохла? – заорал он, сердито глядя на меня. Белки его карих глаз налились кровью. – Я задал вопрос, девка.

От него разило виски – я мгновенно насторожилась и лихорадочно стала соображать.

Пособие он получает по четвергам.

Тяжелые дни.

Но не по вторникам.

Затем я вспомнила, какое сегодня число, и мысленно отругала себя за оплошность.

Сегодня первое марта.

И сегодня же первый вторник месяца.

День выплаты пособия на детей.

День, когда ирландское правительство ежемесячно выдает родителям деньги на каждого имеющегося ребенка.

Это означает сотни евро, просаженных в букмекерских конторах и пабах.

Это означает недели нужды и каторжного труда для нашей семьи из-за неспособности отца сдерживать себя.

Душа у меня ушла в пятки.

Пробормотав быстрый ответ, я вытащила ключ из входной двери, сунула в пальто и проскочила мимо рослой фигуры отца, думая взять из кухонного шкафа пачку печенья и побыстрее ретироваться в убежище своей комнаты.

Чувства были обострены до предела. Мозг работал на полных оборотах. Мне удалось добраться до кухни, но отец, словно дурной запах (в прямом и переносном смысле), последовал за мной.

Он привалился к дверному косяку и, сжимая в руке газету, заблокировал мне выход.

— Как дела в школе?

Я стояла к нему спиной, роясь среди пакетов с супом и банок с консервированной фасолью.

— Нормально, – ответила я.

— Нормально? – ехидно переспросил он. – Мы платим четыре тысячи евро в год за «нормально»?

Вот так-то.

Вот такой у меня папочка.

— Папа, все замечательно, – быстро добавила я. – У меня был продуктивный день.

— Продуктивный день? – передразнил он, разбавляя насмешливость жестокостью. – Нечего умничать со мной, девка.

— Я и не умничаю.

— И ты опоздала! – рявкнул он, пьяно комкая слова. – Какого дьявола ты опять опоздала?

— Опоздала на автобус, – испуганно выдавила я.

— Гребаные автобусы, – изрек родитель. – Гребаная частная школа. Ты, девка, сплошная заноза в заднице!

Моего ответа не требовалось, и я промолчала.

Он всегда называл меня девкой, словно моя принадлежность к женскому полу была чем-то оскорбительным. Иногда меня это задевало, но только не сегодня.

Я целиком была в режиме самозащиты, зная, что должна покинуть кухню без последствий, а для этого требовалось спокойно выслушивать отцовский бред, держать язык за зубами и молить Бога, чтобы отец оставил меня в покое.

— Девка, а ты знаешь, где твоя мать? – в той же манере спросил он.

И снова я не ответила.

Его слова не были вопросом.

Прежде чем ринуться в атаку, он накачивал меня информацией.

— Она надрывается ради тебя! – заорал отец. – Работает до изнеможения, потому что ты – маленькая избалованная дырка, которая считает себя лучше всех.

— Я не считаю себя лучше всех, – пробубнила я и тут же пожалела, поскольку подлила топлива в бушующий огонь отцовского настроения.

— Посмотри на себя, – язвительно сощурился отец, махнув рукой в мою сторону. – Ишь, вырядилась в пижонскую форму своей сраной частной школы. Домой являешься поздно. Думаешь, будто ты Божий дар. Отвечай, где шлялась? – спросил он, делая несколько нетвердых шагов в мою сторону. – Ты поэтому опять опоздала? Завела себе дружка?