Книга Спасти 6-го, страница 41 – Хлоя Уолш

Я прекрасно понимал, что слишком рано ступил на скользкий путь, но альтернативы не было.

Иначе просто сдохну.

А ответственность за родных не позволяла свести счеты с жизнью.

Проклятье!

С самобичеванием пора заканчивать, иначе сорвусь и наломаю дров.

— Отлично ты придумала, – объявил я, повернувшись к предкам.

— Насчет Томмена? – встрепенулась мама.

— Ага, – пробормотал я с набитым ртом. – Ты права, в муниципалке Шаннон не место. Сожрут с потрохами.

— А где прикажешь взять лишние «несколько тысяч в год»? – вклинился отец, злобно сверкнув глазами.

— Хм, даже не знаю. – Я ехидно кивнул на свой заляпанный машинным маслом комбинезон. – Может, кому-то пора поднять жопу и поработать?

— Джоуи, ну зачем ты?.. – Мама со вздохом закрыла лицо руками.

Отец резко вскочил, опрокинув стул на выложенный плиткой пол:

— Какого хрена ты мне сказал, маленький выродок?

— А ты оглох? Я сказал: подними жопу и вали работать. – Желание держать язык за зубами улетучилось, если вообще появлялось, и я упорно лез к тигру в пасть. – Не поверишь, но вакансий в городе море. Правда, ни одна не отвечает твоим высоким запросам. Справедливости ради, сложно найти паб, где тебе будут платить за истребление запасов – в этом ты великий спец.

Я даже не пытался увернуться от кулака, врезавшегося в челюсть.

Какой смысл?

Папаша все равно не успокоится, пока не выпустит пар.

Рано или поздно все равно меня изобьет.

Лучше отмучиться сразу.

Я только пожалел, что сперва не убрал банку колы, которая перелетела через всю кухню и выплеснулась на пол.

Все-таки дорогое удовольствие.

Моя голова дернулась от удара, от боли перехватило дыхание, но я не подал виду. Лучше сдохнуть, чем проявить слабость перед подлецом, по недоразумению называющимся моим отцом.

Судорожно хватая ртом воздух, я привычно провел языком по зубам, дабы оценить масштаб ущерба, и ощутил во рту знакомый привкус крови.

Мое тело походило на медицинский атлас для изучения всякого рода повреждений – синяков, ссадин, шрамов. Ничего не изменится. Никто не станет задавать вопросов, а я не проболтаюсь даже под угрозой расстрела.

Удар в челюсть – еще не самый плохой расклад, переживу. Зато, сорвавшись на мне, отец не тронет их – не тронет ее.

Отец был настоящий бугай, силищей его природа наделила отменной. Его кулаки могли покалечить, но рот мне ими не заткнешь.

— И это все? – засмеялся я, чувствуя себя мазохистом-камикадзе. – Стареешь, папуля.

— Тедди, перестань! – взмолилась мама, повиснув на руке отца прежде, чем он успел замахнуться. – Он ведь еще ребенок.

— Тоже мне защитница! – огрызнулся я в приступе ярости. – Без тебя обойдусь.

Мать ведь ни хера меня не любила. Считала копией отца.

— Следи за языком, говнюк. – Отец сгреб меня за шиворот. – Не смей так разговаривать с матерью. Особенно в ее положении.

— Значит, тебе так разговаривать можно, а мне нельзя? – Я вырвался и грубо отпихнул отца, но вдруг замер, осознав смысл сказанного. – Погоди, о каком положении речь… – Я выставил руку, словно хотел заслониться от чудовищной правды, и вдруг почувствовал, что задыхаюсь, что стены вокруг смыкаются. – Нет, только не это. – Ошарашенный, я уставился на предков и нехотя перевел взгляд на мамину талию. – Черт, только не это.

Мама коснулась округлившегося живота, и мне захотелось умереть.