Книга Спасти 6-го, страница 31 – Хлоя Уолш

— Значит, не судьба.

— Где твой бойцовский дух, парень?

Приберегаю до очередной драки с тобой.

Отец убрал клешню с моего плеча и, окинув меня критическим взглядом, разочарованно покачал головой:

— Задохлик.

— Я самый высокий в команде, – резко ответил я и моментально пожалел, что повелся на его дешевую провокацию. – Чего тебе еще от меня надо?

— Ты себя в зеркале видел, дрищ? Я в твоем возрасте был вдвое крупнее. Начинай качаться, малец. Даже у твоей сестры мышцы рельефнее.

Прелестно.

— Твой брат был на стоун тяжелее тебя, когда играл в U16.

Кто бы сомневался.

— В свое время он не вылезал из тренажерки.

В бешенстве я расправил плечи и, стиснув кулаки, ждал, пока иссякнет поток оскорблений.

— Даррена, в отличие от тебя, ветром не сносило.

Само собой.

— У тебя есть рост, скорость, но ты слишком тощий.

Убавив звук отцовского голоса до минимума, я сосредоточился на том, что происходило вокруг.

Прямо за спиной у отца, на лужайке, разворачивалась настоящая драма.

Моллой оживленно беседовала о чем-то с Райси.

И радостной она не выглядела.

Скорее подавленной.

То ли не замечая настроения подружки, то ли прикидываясь, Райс обвел рукой склон и кивнул на тачку, куда уже набились его кореша. Помотав башкой, он вытянул губы трубочкой, но вместо поцелуя получил отпор и свирепый взгляд. Райс обескураженно пожал плечами и, пробормотав что-то, побежал к тачке. Влез на заднее сиденье и был таков.

Скрестив руки на груди, Моллой с негодованием смотрела вслед удалявшейся машине. Я сокрушенно покачал головой. Райс – законченный козел, с ним все ясно. Неясно только, почему Моллой тусуется с ним уже полгода. Относится он к ней откровенно паршиво, да еще путается с кем попало у нее за спиной. Из проверенных источников я знал, что за лето Райс гульнул минимум дважды. Подж лично видел, как этот недоделанный Ромео сосался с малолеткой из приходской школы.

Если Моллой об этом не догадывается, значит она дура, каких поискать.

А если догадывается и закрывает глаза, значит нашла себя на помойке.

— Ты слушаешь, парень? – рявкнул папаша, переключив мое внимание с блондинки на себя.

— Конечно, – соврал я и нехотя поднял взгляд.

Я ненавидел смотреть на отца. Ненавидел его глаза – пустые, мертвые, без тени эмоций, они оживали, только когда он заставлял кого-то страдать.

— Собери свое барахло, – велел отец. – Примешь душ дома. Договорим в машине.

Там ты и сорвешь на мне злость без свидетелей?

Хрена лысого.

Ехать с отцом в одной машине, когда он в таком настроении, – все равно что попасться на удочку маньяку, который заманивает детишек конфетами. Папашины беседы всегда заканчивались одинаково – моим избиением до полусмерти. А я не жертвенный баран, чтобы добровольно подставляться.

Пусть валит один.

Я не настолько самоубийца.

— Не могу, – соврал я и, осторожно обогнув отца, шагнул к дверце. – Мне еще надо заскочить на работу.

— Зачем? – оживился папаша. – У тебя сегодня получка? Не вопрос, могу подбросить.

Кто бы сомневался.

— Нет, просто забыл в гараже рюкзак. Хочу забрать.

— За рюкзаком сам докандыбаешь! – рявкнул отец. – Я тебе не извозчик!

Не удостоив его ответом, я поспешил в раздевалку, подальше от его кулаков.

— Эй, скотина! – окликнула попавшаяся мне на пути Моллой.

Судя по «скотине», прощать за «дешевку» меня не собирались.