Книга Спасти 6-го, страница 119 – Хлоя Уолш

В преддверии Рождества из баров и пабов валом валил народ.

— Постой, погоди… – Сильные руки обхватили меня сзади, прижали к груди. – Да стой ты!

— Пусти! – Широкие ладони сомкнулись на моих бедрах, и меня бросило в дрожь. – Пусти, кому сказано!

— Я накосячил, – севшим голосом прошептал Джоуи, обжигая дыханием мне щеку. – Прости.

— Нет. – Сердце стучало как бешеное. – Ты меня обидел.

— Давай помиримся, Моллой.

— Нет. – Я покачала головой и, изогнувшись, посмотрела на него поверх плеча. – Ты специально выбирал слова побольнее. Если я тебя прощу, будет обидно вдвойне.

— Может, и выбирал. – Зеленые глаза, полные тоски и раскаяния, прожигали меня насквозь. – Но я не нарочно. – Джоуи судорожно перевел дух. – Больше такого не повторится.

Нарочно или нет, но легче от этого не становилось.

— Не могу, – срывающимся голосом ответила я и отступила на шаг. – Ты очень меня обидел.

— Ты мне дорога. – Джоуи взял меня за горловину худи – его же худи – и притянул к себе. – Ты мне дорога, дорога, – повторял он, не отрывая от меня взгляда. Ладонь переместилась с худи мне на затылок. – Даже слишком.

— Наконец-то. – Обмякнув, я с протяжным вздохом подалась вперед и уронила голову ему на грудь. – Это все, что от тебя требовалось.

— Знаю, Моллой. – Джоуи уткнулся подбородком мне в макушку и тяжело вздохнул. – Знаю.

ДЖОУИ

Моя жизнь – сплошная череда катастроф.

Первая случилась в день моего рождения.

Мне вообще не следовало появляться на свет.

И это не преувеличение, не попытка вызвать к себе жалость, не крик отчаяния, а факт. Я родился в семье, где меня не хотели.

У бесхарактерной, никчемной матери и шизанутого мерзавца-отца.

Меня заделали на всякий случай, про запас, в отличие от маминого любимого первенца, и с тех пор в моей жизни началась нескончаемая, беспросветная жопа.

Вслед за мной родители наплодили целый выводок нежеланных детей – спасибо папаше, который не удосуживался пользоваться презервативами и не воспринимал слово «нет».

Когда растешь в такой семье, очень сложно проработать что-либо. Нет, не заработать – слава богу, стабильными заработками я обеспечивал себя лет с двенадцати, – а именно проработать в голове, чем спокойно занимались мои ровесники.

В моей черепушке творилось черт знает что.

И пытаться в этом разобраться было просто страшно.

Моя психика напоминала комнату ужасов, куда не станешь соваться по доброй воле.

Представляете, насколько все было хреново?

И к этому меня привела череда ошибок и неверных решений.

Решений, принятых мной самим.

Решений, принятых за меня людьми, которые должны были меня любить, но не любили – то ли не умели любить в принципе, то ли не испытывали этого чувства именно ко мне.

Да, до святого мне далеко, и в моих косяках некого винить, кроме самого себя. Однако все могло сложиться иначе, родись я в другой семье – например, как маячащий передо мной утырок.

С нормальными родителями, уютным домом и солидным счетом в банке у Пола Райса были неплохие перспективы.

По крайней мере, в разы лучше, чем у меня.

Наверное, приятно засыпать без страха, что тебя вытащат посреди ночи из-под одеяла и изобьют до полусмерти.

Приятно, когда вокруг не вопят полуголодные братья и сестра, а за стенкой не рыдает избитая, зверски изнасилованная мать.