Книга Мечтательница, страница 13 – Сьюзи Тейт

— Вот черт, – пробормотала я, – то есть, простите, я в порядке, просто на секунду задумалась.

— Ты же Люси Мэйвезер, – сообщила мне она, и я медленно кивнула. Я работала в компании уже месяц, но, казалось, Виктория увидела меня здесь впервые.

— Твоя мать была няней Феликса.

Я снова кивнула. Создавалось впечатления, что эта беседа большего от меня и не требовала.

— Она очень добрая женщина.

Я удивленно моргнула, а потом почувствовала, что взгляд мой стал мягче.

— Это правда, она такая.

— У тебя диагноз? – незамедлительно спросила Виктория.

— Э-э-э, ну… я…

— Вики, – сказала Лотти, озарив меня улыбкой, а потом повернулась к начальнице. – Помнишь, мы с тобой говорили о том, что такое бестактность и грубость? – Виктория кивнула, по-прежнему не сводя с меня глаз. – Так вот то, что ты сейчас сказала, – уже грубость. Нельзя вот так спрашивать людей об их диагнозе.

Виктория нахмурилась.

— Но если у нее, к примеру, эпилепсия, то ее невнимательность можно объяснить приступом абсанса.

— У меня нет эпилепсии, – вмешалась я.

— А почему тогда ты уставилась в пространство, не осознавая, где находишься?

— Вики, перестань, – промурлыкала Лотти.

— Да все в порядке, – ответила я, покраснев, – я просто грежу наяву.

— Грезишь наяву? – Виктория смутилась, как будто впервые услышала об этом явлении и сочла его слишком странным, чтобы оно существовало в реальности. – Жаль. У эпилептических абсансов есть действенные методы лечения. Не думаю, что подобное можно сказать о снах наяву.

Я сжала губы, чтобы сдержать смех. Лотти закатила глаза.

— Не волнуйся, – успокоила я Викторию. – Мне не нужно лечение. – На самом деле, воображение – очень важное качество для моей реальной работы, но я не собиралась обсуждать это с ними. Я снова поежилась от холода, и проницательный взгляд Виктории это сразу уловил.

— Тебе холодно, – констатировала она.

Прикусив губу, я снова кивнула.

— Здесь восемнадцать и пять десятых градуса, – продолжила Виктория, и я чуть не поперхнулась. Пять десятых градуса? Она что, серьезно? – Это не считается низкой температурой окружающей среды.

Я оглянулась по сторонам, пытаясь найти лазейку, чтобы уйти от странного разговора, но около нас не было ни души. Где же мерзавец Уилл, когда он так нужен?

— Почему тебе холодно? – настаивала Виктория.

Я пожала плечами.

— У меня с детства непереносимость холода. Все дети в футболках бегают, а на мне два свитера. Я думаю, что мой личный термостат немного шалит.

— Покажи мне руки, – приказала она.

— Ну правда, Вики, – прошипела Лотти. – Оставь бедную девочку в покое. Мы опоздаем на встречу.

— Начнут без нас. Уильям явно продвинулся. Он способен самостоятельно объяснить им всю схему. – Лотти вздохнула и одними губами произнесла: «Мне жаль», когда Виктория повернулась ко мне. – А теперь покажи свои руки.

Я положила их на стол. Кончики трех моих пальцев были белого цвета.

— У тебя болезнь Рейно. – Это опять был не вопрос, но я кивнула. Синдром Рейно развился у меня после двадцати лет, вдобавок к непереносимости холода. – Прелестно. – Ух ты, называть чью-то мучительную болезнь прелестной было и впрямь жестоко!

— Вики, ну все, – нежно сказала Лотти, и я удивилась, почему она вела себя так мягко с такой, казалось бы, непробиваемой женщиной. – Нам же правда нужно быть на этой встрече. Уилл, возможно, иногда проявляет способности, но в том числе способность всех довести! – Затем Лотти протянула руку и положила ее Виктории на запястье. Этот жест, казалось, послужил своего рода триггером, который переключил ее внимание.