Книга Эстафета передается, страница 69 – Майко Сэо

Уже со следующего дня после переезда моя жизнь изменилась до неузнаваемости. До этого я всегда завтракала на бегу поджаренным впопыхах тостом, но в то утро наша новоиспеченная семья собралась за общим столом, а Ёсими приготовила для нас питательный завтрак: рис, суп мисо и бланшированную зелень на закуску. А еще раньше в мои обязанности входило развешивать белье после стирки, а теперь мне больше не надо было этого делать – Ёсими сама прекрасно со всем справлялась.

Рика уволилась и сидела дома днями напролет, не зная, куда себя деть. Да и мне было нечем заняться: стоило мне хоть ненадолго отлучиться из своей комнаты, как Ёсими наводила порядок даже там и оставляла на моей кровати, аккуратно сложив, постиранные вещи. На стол накрывала тоже она, а рабочий день для Ёсими заканчивался только тогда, когда она перемывала всю посуду после ужина.

Мне было неловко, что она прислуживает нам, поэтому несколько раз я порывалась отнести грязные тарелки на кухню или протереть стол, но Ёсими мягко останавливала меня со словами: «Все хорошо, не волнуйтесь. Это моя работа». Пару недель спустя я заметила, что своими попытками помочь только мешаю Ёсими, и с тех пор во время еды всегда смирно сидела за столом. Но в глубине души я все равно была твердо уверена, что не должна привыкать к такой жизни. Она уж слишком сильно отличалась от всего того, что я знала раньше.

Ощущение подавленности преследовало меня день ото дня. Да, теперь меня окружали комфорт и достаток, но мне не хватало прежней свободы. На меня не ругались, никто ничего мне не запрещал, но я все равно чувствовала, как на меня давит величественная обстановка этого дома.

От нависшей вокруг тягостной атмосферы, от вечной подавленности меня спасало только одно – рояль. Идзумигахара нанял мне репетитора, и я начала заниматься уже со следующего дня после переезда. Учитель приходил ко мне два раза в неделю.

Я трудилась не покладая рук и каждый день оттачивала свои навыки за роялем. Мне казалось, что теперь я обязана научиться играть, ведь Рика столько сделала для того, чтобы у меня появилась эта возможность. К тому же, когда я оставалась наедине с инструментом, недовольство от того, как складывается моя жизнь, отходило на второй план.

Я быстро поняла, что, как и говорила Рика, Идзумигахара был хорошим человеком. Он совсем не пытался строить из себя отца: заговаривал со мной, только чтобы спросить: «Ну как, ты уже здесь освоилась?» – и спокойно примирился с тем, что я называю его «дядей», а не «папой».

Завтракали мы все вместе, но после этого вечно занятой Идзумигахара убегал по делам, а возвращался, уже когда я ложилась спать. По субботам его тоже часто не бывало дома из-за работы, так что мы с ним практически никогда не пересекались. Время шло, но дистанция между нами никак не сокращалась.

Моим отцом стал добрый, заботливый человек. Я живу в достатке, мне не приходится голодать. У меня даже есть возможность играть на рояле. Да, я не в восторге от своего нового жилья и внезапного появления в моей жизни нового папы, но вообще-то мне не на что жаловаться. Мне удалось себя в этом убедить. Я представляла, будто живу у какого-то родственника, и со временем смогла привыкнуть к новым обстоятельствам. Да, может, моя жизнь складывалась не идеально, но я все равно не могла ничего изменить.