Книга Эстафета передается, страница 59 – Майко Сэо

Моримия на кухне обжаривал фарш с овощами.

— Ага. Делаю нам сухое карри^[34].

— А почему?

Нет, я, конечно, была рада, что с гёдза наконец покончено, просто было неожиданно, что Моримия, помешавшийся на китайских пельменях, решил вдруг переключиться на что-то другое.

— По кочану. Давай иди быстренько помой руки, переодевайся и накрывай на стол. Уже почти все готово.

— Поняла, поняла. Я бы и сама догадалась, что тебе надо помочь.

Чего он раскомандовался? Недовольно поморщившись, я пошла в ванную.

В соус для сухого карри Моримия щедро добавил томатов и репчатого лука. Легкий аромат специй, немного не такой, как у классического карри, пробуждал аппетит.

— Прелесть сухого карри в том, что его не обязательно долго тушить. Ну, угощайся, – сказал Моримия, садясь за стол.

— Понятно. Спасибо!

Я тут же принялась за свою порцию. Наконец что-то, не завернутое в тесто. Как же здорово, когда можно класть еду в рот и не задумываться о том, что за начинка скрывается внутри на этот раз.

— М-м-м! Мне нравится. Вкус мягкий, при этом довольно сложный.

— Может быть. Кетчуп, карри, вустерский соус, бульон, соевый соус – я много чего туда добавил. – Моримия тоже с аппетитом уплетал рис с карри.

— Значит, ты решил оставить поиски идеального рецепта питательных гёдза?

— Ну-у-у, много гёдза есть тоже вредно. Ты и так вон какая бодрая, куда тебе еще сил? От подростков с переизбытком энергии можно ожидать чего угодно.

— Нет у меня никакого переизбытка энергии. Но настроение вроде и правда улучшилось.

После того как мы с подругами помирились, ходить в школу стало намного веселее. Не знаю, то ли оттого, что жизнь вернулась в прежнее русло, то ли оттого, что наконец в тарелке лежали не гёдза, у меня вдруг проснулся зверский аппетит. Я отправляла в рот одну ложку карри за другой.

— Мне кажется, я наелся гёдза на пять лет вперед. Но, если вдруг тебе опять понадобятся силы, можешь на меня рассчитывать.

Ну нет, хватит с меня гёдза. Пять лет – это он, конечно, загнул, но ближайшие полгода я их точно видеть не хочу.

— Нет, спасибо. Сил у меня предостаточно, – твердо ответила я, надеясь, что хоть немного поживу без китайских пельменей в своем рационе.

— По тебе видно, Юко. Ты прямо сияешь.

— Правда?

— Ага. Похоже, ты очень рада, что больше не надо есть гёдза, – рассмеялся Моримия.

— На самом деле это не из-за них, – сказала я и призналась, что после школы виделась с Хамасакой.

Да, это правда, гёдза мне порядком надоели, но я все равно была искренне благодарна Моримии за его заботу.

— Ясно. А этот Хамасака хороший парнишка, – отметил Моримия, когда я пересказала наш с ним разговор.

— Ну да.

— Я думаю, он прав. Если бы он сам поговорил с Моэ, ничего бы не произошло.

— Пожалуй. Я ведь даже подумать ему не дала, а сама за него решила, что их разговор с Моэ ничем хорошим не кончится и только поставит его в неловкое положение. Мне не стоило вмешиваться, – сказала я, вспоминая слова Хамасаки.

Я взяла на себя слишком много, когда влезла в их отношения. Хамасака и Моэ сами бы прекрасно во всем разобрались.

— Точно. Знаешь, я обратил внимание, что ты частенько ведешь себя очень высокомерно, – между прочим бросил Моримия, но я тут же переспросила:

— В смысле?

Высокомерной меня еще никто не называл.