Книга От друзей к возлюбленным, страница 36 – Салли Блейкли

— Нет. Я верю в тебя, своего лучшего друга, и в то, что ты идеально подходишь для работы в A&R.

Рен открывает группы до того, как о них узнают массы; Рен таскает нас на концерты в подвалах или захудалых забегаловках в Портленде и любом городе, куда мы приезжаем; Рен до сих пор составляет мне плейлисты на все случаи жизни. Есть один, который называется «Джони не хочет снимать белье с сушилки, но ей уже надо стирать новое» и уже несколько недель стоит у меня на повторе. И каждый раз, когда я включаю его в офисе, коллеги неизбежно бросают все и спрашивают, кто поет, как называется песня и почему они ее еще не слышали.

С легкой улыбкой Рен сжимает мою ладонь и опускает ее.

— Я знаю, что ты веришь, – говорит он.

* * *

Вернувшись в отель, мы по очереди принимаем душ, плюхаемся на кровать Рена и ищем, что бы посмотреть. «Победители шоу» доходят до середины, прежде чем мы оба задремываем.

Рен очень странно спит. Во-первых, вырубается практически сразу же, как ложится. Мне всегда приходилось выдергивать одеяло из-под его бесчувственного тела, когда мы в детстве устраивали лагерь на батуте в тени заднего двора. Во-вторых, разумеется, Рен говорит во сне. Зачастую он просто тихо бормочет, но бывали ночи, когда я просыпалась и видела, как он сидит на кровати и ведет разговоры со стеной.

Я подумала, что он и теперь спит, ведь у него закрыты глаза, а дыхание ровное. Но когда я заставляю себя подняться и перебраться к себе в кровать, то слышу, как он шевелится, и из полутьмы доносится голос.

— Может, я вообще брошу «Превосходство», – говорит он. – Перееду к тебе на Восточное побережье.

Сердце екает, и я обнимаю подушку. Даю себе где-то полминуты на раздумья. Каково это – брать кофе и ходить по музеям на выходных с Реном?.. И он, конечно, будет таскать нас на концерты в любой вечер недели. Но, сказать по правде, как бы мне ни хотелось видеть его постоянно и создавать для нас новый дом, в последние дни «Ново» поглощает все больше времени, и образы ужинов по средам и совместного исследования города быстро сменяются моими воображаемыми отказами. То на работе что-то случится, а то не смогу подняться в субботу утром, потому что в пятницу слишком задержалась на студии.

— Я думаю, ты слишком сильно любишь «Превосходство», – осторожно говорю я.

Рен смотрит на меня из-под тяжелых век, прижавшись щекой к подушке. Наши кровати стоят достаточно близко, чтобы я различила россыпь веснушек, которая появляется у него на носу летом.

— Как ты любишь «Ново», верно? – спрашивает он. По телевизору до сих пор идет фильм, и Юджин Леви и Кэтрин О’Хара говорят, что их собака «больше всех рада вас видеть».

— Ну да.

Я люблю «Ново» всем своим существом. За прошедший год я узнала от коллег больше, чем могла представить. Работа для меня понятна, как лишь немногое в жизни. Сколько было проваленных предметов, которые легко давались другим, сколько страхов, мешающих двигаться вперед. Искусство меня успокаивает, заставляет тревогу утихнуть. Именно поэтому я и хотела превратить его в карьеру.

Этот миг тянется и тянется, и Рен посматривает на меня, как будто что-то обдумывает. Наконец он садится и берет пульт со столика между нами.

— Хватит с нас? – спрашивает он, указывая на телевизор. Я киваю, и Рен выключает фильм.