Книга От друзей к возлюбленным, страница 100 – Салли Блейкли

Тэд помогает мне встать и проводит ладонью по лицу.

— Тэд. – Я пихаю его под локоть. – В чем дело? Расстраиваешься из-за Капризного Цыпы?

Он почти неохотно встречается со мной взглядом. У него такие же карие глаза, как у его мамы и Рена.

— Я так люблю Кейти, – отвечает он. – На этой неделе мы в разлуке, и такое чувство, будто я потерял часть себя.

— Наверняка так и есть, – киваю я, ожидая, что еще он скажет.

Тэд для меня как старший брат. И пусть он всегда шутливый, его комментарий о том, что некий этап нашей жизни закончен, заставил меня задуматься: не переживает ли Тэд сейчас трудности?

— Не знаю, – бормочет он. – Просто… мне ведь тоже нравится этот перерыв, я могу быть просто собой. – Он выдыхает и с прищуром смотрит на меня. – Прости за вчерашнее.

— В смысле, ты извиняешься за то, что выпил слишком много шотов, которыми Стиви всех буквально поливала? – спрашиваю я. Кошмар, он решил, что мы правда так подумали. – Мне кажется, тебе можно иногда устраивать перерыв. Это не значит, что ты не великолепный отец.

Тэд вздыхает.

— Спасибо, Джони. А ты хочешь что-нибудь обнародовать?

— О, много чего, – отвечаю я, снова подходя к краю дорожки. – Но у нас есть работа.

— Эти гребаные гирлянды, – говорит Тэд.

— Эти гребаные гирлянды, – повторяю я.

— Эти гребаные гирлянды, – раздается за нашими спинами бодрый голос Саши, направляющейся к маяку, – можно оставить вдоль тропы. Мы нашли нужные для лужайки.

— Ты что, шутишь? – Тэд выбрасывает руку, указывая на участок, на котором мы уже все сняли. – Саша…

— Иногда для отличного результата требуется несколько попыток, – говорит она, подражая его жесту. – Рим не за день строился.

Тэд запрокидывает голову, издавая нечто похожее на рычание.

— Хорошо, что мы вешаем паскудные гирлянды, а не строим империю.

— Вот именно, – говорит Саша. – Так что можете… Джони, у тебя кровь.

Я опускаю взгляд туда, куда она указывает, и хмыкаю:

— Вы посмотрите.

Из небольшого пореза на щиколотке струится кровь и уже пачкает сандалию. Если честно, Саша предупреждала меня, что это неподходящая обувь, когда мы выходили из дома.

Я отмахиваюсь.

— Все нормально.

— Не нормально. Если разовьется гангрена, ты не сможешь присутствовать на свадьбе сестры, – отрезает она. – Пошли.

— Мне кажется, так быстро гангрена не разовьется! – кричит Тэд нам в спины, пока она меня утаскивает. – Я разберусь с гирляндами, не волнуйся!

— Я пришлю ее назад через пять минут! – кричит ему Саша, как сержант-инструктор, которым она уж точно могла бы быть. Она ведет меня по тропинке к маяку, придерживая под руку, как будто в любой момент я могу потерять равновесие и, проломившись сквозь кусты, рухнуть с обрыва в океан.

Саша тащит меня мимо папы и Грега, размечающих на лужайке расположение стульев, которые доставят завтра для церемонии. Помогает подняться по ступенькам в домик. По обе стороны помещения, в котором мы с Реном ставили столы, распахнуты двери.

— У меня тут где-то есть аптечка, – говорит Саша, подталкивая меня к одинокому стулу рядом с барной стойкой. Возле нее Рен разгружает коробки. – Подожди.

— С тобой все в порядке? – спрашивает он, когда Саша нагибается и копается за стойкой с таким видом, как будто считает, что лишняя секунда, потраченная на поиски пластыря, погубит свадьбу.