Книга После развода ты никто, страница 93 – Виолетта Вейл

Левин протянул руку.

Надя передала ему папку с красной закладкой. Алиса подняла голову.

— Что там?

Левин не ответил сразу. Прочитал первую страницу, вторую, проверил приложения, потом положил папку перед собой и снял очки.

Плохой знак.

— Что? — повторила Алиса.

— Переуступка прав требования между двумя компаниями, связанными с первым проектом. На первый взгляд обычная внутренняя операция. Но сумма и дата совпадают с периодом, когда ваш личный вклад должен был закрыть кассовый разрыв.

Алиса медленно выпрямилась.

— То есть?

— То есть часть денег могла быть проведена так, чтобы фактически стабилизировать проект, но в документах ваш вклад растворился в цепочке обязательств между компаниями. Снаружи будет выглядеть: деньги пришли, обязательства закрыты, актив остался внутри структуры.

Надя нахмурилась.

— Переведите с юридического на человеческий.

Левин посмотрел на Алису.

— Ваши деньги могли использовать как спасательный круг, но потом оформить так, будто спасательного круга не было.

В кабинете стало тихо.

Алиса взяла папку, хотя не была уверена, что хочет видеть. Там были цифры, подписи, наименования компаний, печати. В конце — служебная записка.

«Для минимизации рисков последующих имущественных претензий рекомендуется фиксировать поступление средств физического лица как временную семейную поддержку без возникновения прав на долю в проекте».

Дата.

Десять лет назад.

Алиса смотрела на строчку, и буквы сначала не складывались.

Минимизация рисков.

Физическое лицо.

Временная семейная поддержка.

Без возникновения прав на долю.

— Это кто написал? — спросила она.

Голос был чужой.

Левин взял документ.

— Подпись неразборчива. Нужно установить автора. На тот момент Инга уже работала в компании?

— Нет, — сказала Алиса. — Кажется, нет. Или не в юридическом отделе. Я не помню.

— Тогда кто вел юридическую часть?

— Внешний юрист. Фамилия… — Она закрыла глаза. — Кравцов. Андрей Кравцов. Он потом ушел после конфликта с Кириллом.

— Найдем.

Надя тихо выругалась.

— То есть они уже тогда думали, как не дать тебе долю?

Алиса не ответила.

В груди было пусто.

Не больно даже. Пусто.

Десять лет назад она продала квартиру. Приехала домой после нотариуса. Кирилл ждал ее на кухне, ходил из угла в угол, куртка на стуле, волосы взъерошены. Он обнял ее так крепко, что она почти задохнулась, и сказал: «Я всю жизнь буду помнить, что ты сделала».

Возможно, он и правда помнил.

А рядом кто-то уже писал: минимизировать риски последующих имущественных претензий.

— Он знал? — спросила она.

Левин молчал.

— Марк Ильич.

— Я не могу утверждать без доказательств.

— По-человечески.

Он посмотрел на нее прямо.

— По-человечески человек, строящий бизнес на грани краха, часто подписывает документы, которые позволяют ему выжить, а потом объясняет себе, что потом все исправит. А когда выживает и становится сильным, исправлять уже невыгодно.

Алиса усмехнулась.

— Очень мягко.

— Это не мягкость. Это вероятная механика.

— Он знал, — сказала Надя. — Может, не каждую бумагу читал, но знал смысл.

Алиса положила документ на стол.

Ее руки не дрожали. И это было странно. Она ждала дрожи. Слез. Желания позвонить Кириллу и спросить: «Как ты мог?» Но вопрос уже казался лишним.

Он мог.

Люди многое могут, когда сначала боятся проиграть, потом боятся потерять, а потом привыкают считать чужую жертву частью своего успеха.