Книга После развода ты никто, страница 89 – Виолетта Вейл

— Мне жаль, что ты это слышала.

— А ты неблагодарная?

Вопрос был не обвинением. Искренним. Детским. Страшным.

Алиса поднялась на несколько ступеней и остановилась ниже Вари, чтобы не нависать.

— Если благодарность означает молчать, когда больно, — да. Я неблагодарная. Если благодарность означает помнить хорошее, но не разрешать за него отнимать у себя жизнь, — нет.

Варя долго думала.

— Сложно.

— Очень.

— А папа благодарный?

Алиса почти улыбнулась.

— Спроси у него.

— Он скажет сложно.

— Возможно.

Варя посмотрела на нее внимательнее.

— Ты сегодня не злишься на него?

— Злюсь. Просто не каждую минуту одинаково.

— Это тоже сложно.

— Да.

Дочь вдруг спустилась еще на одну ступень и тихо спросила:

— Если папа будет нормальный, вы не разведетесь?

Вот оно.

Детская надежда, которую нельзя топтать грубо, но нельзя кормить ложью.

Алиса села на ступень.

Варя села выше.

— Варюш, папа может делать правильные вещи. Это важно. Но развод — не наказание за плохое поведение, которое можно отменить, если он станет хорошим на неделю.

Дочь опустила глаза.

— Значит, все равно?

— Старый брак уже сломался. Мы можем учиться быть родителями без войны. Можем, может быть, когда-нибудь говорить друг с другом спокойно. Но обещать, что все станет как раньше, я не могу.

— Я не хочу как раньше.

Алиса удивилась.

— Нет?

Варя покачала головой.

— Раньше тоже было плохо. Просто тише.

Эта фраза оказалась больнее многого.

Алиса почувствовала, как глаза щиплет, но удержалась.

— Ты права.

— Я не хочу, чтобы было тихо плохо. Я хочу, чтобы было нормально.

— Я тоже.

Варя посмотрела на нее.

— А нормально бывает после развода?

— Должно быть. Если взрослые перестанут думать только о том, кто победил.

— Вы перестанете?

Алиса честно сказала:

— Я постараюсь.

— Папа?

— Пусть сам отвечает.

Варя кивнула.

Из гостиной вышел Кирилл. Увидел их на лестнице и остановился.

— Что-то случилось?

Варя посмотрела на него сверху вниз.

— Пап, а нормально бывает после развода?

Кирилл замер.

Алиса не помогла. Не подсказала. Это был его вопрос.

Он подошел ближе, но не поднимался.

— Думаю, да.

— Ты знаешь или думаешь?

— Думаю. Но хочу сделать так, чтобы у нас получилось.

— У нас — это у кого?

Кирилл посмотрел на Алису, потом на дочь.

— У тебя, Миши, мамы и меня. Даже если это будет не так, как раньше.

Варя обдумала.

— Бабушка сказала, мама неблагодарная.

Кирилл закрыл глаза на секунду.

— Бабушка не должна была так говорить.

— А ты так думаешь?

Пауза.

Кирилл поднял глаза на Алису.

Потом ответил дочери:

— Нет. Я думаю, что мама много сделала для нашей семьи. И я слишком часто вел себя так, будто это не считается.

Варя смотрела на него с таким недоверием, что Алисе стало почти больно за них обоих.

— Почему?

Кирилл усмехнулся без радости.

— Потому что был уверен, что если я зарабатываю деньги, значит, самое главное делаю я.

— А это не так?

— Деньги важны. Но дом не держится только на них.

Варя перевела взгляд на Алису.

Потом снова на отца.

— Миша говорил, что мамин кубик держит основание.

Кирилл не сразу понял. Потом, видимо, вспомнил игрушечный дом.

— Миша был прав.

Варя резко встала.

— Мне надо к нему.

Она убежала наверх так быстро, будто испугалась собственных слез.

Алиса осталась сидеть на ступени.

Кирилл стоял внизу.