Книга После развода ты никто, страница 68 – Виолетта Вейл

Алиса медленно подошла ближе, но остановилась на расстоянии.

— Нет.

— Почему? Я же соврала.

— Ты сказала не всю правду. Это не одно и то же.

— Но сказала, что ты кричишь.

— Иногда я повышала голос.

— Не так, как я сказала.

— Значит, завтра я скажу, что дома было напряжение, но я не считаю, что ты хотела мне навредить.

Варя опустила взгляд.

— Я не хотела.

— Знаю.

— Правда?

— Правда.

Дочь молчала.

Потом сказала:

— Я испугалась, что если не скажу, как плохо, все будут делать вид, что нормально.

Эта фраза пробила Алису насквозь.

Вот что пыталась сделать Варя. Не уничтожить мать. Не помочь отцу. Достучаться до взрослых через единственный кабинет, где ее, возможно, слушали.

— Ты правильно сделала, что пошла к психологу, — сказала Алиса.

Варя подняла глаза.

— Даже если сказала плохое?

— Даже если сказала больное. Взрослые должны выдерживать.

Дочь сглотнула.

— Ты опять так говоришь.

— Потому что это правда.

Варя посмотрела на лестницу, за которой скрылся Кирилл.

— А папа выдержит?

Алиса не стала обещать за него.

— Посмотрим.

Несколько секунд они стояли в холле. Между ними было всего два шага. Два шага и много страха.

Потом Варя вдруг сказала:

— У меня болит голова.

— Пойдем, дам таблетку?

— Просто полежу.

— Хорошо.

Дочь прошла мимо Алисы к лестнице. На третьей ступени остановилась.

— Мам.

— Да?

— Я не правда сказала, что ты кричишь каждый день.

Алиса кивнула.

— Спасибо, что сказала мне.

— Я не знаю, как исправить.

— Пока никак. Просто больше не носи это одна.

Варя отвернулась и быстро поднялась наверх.

Алиса осталась в холле.

Из кабинета вышел Кирилл. Он стоял в дверях и, судя по лицу, слышал последние фразы.

— Она призналась? — спросил он.

Алиса медленно повернулась к нему.

— Не смей называть это признанием.

Он замер.

— А как?

— Криком ребенка, которого мы поставили между собой.

Кирилл закрыл глаза.

— Я хотел спросить…

— Нет. Ты хотел понять, как это использовать. Против меня, против себя, в пользу своей вины, в пользу своей правоты — неважно. А ей сейчас не нужен ни один наш вывод. Ей нужно, чтобы хотя бы один взрослый не превратил ее слова в оружие.

Он посмотрел наверх.

— Я не хотел, чтобы она врала.

— Тогда завтра у психолога скажи правду первым.

— Какую?

Алиса смотрела на него долго.

— Что ты боишься потерять детей и поэтому начал держать их слишком крепко.

Кирилл молчал.

Эта правда была для него тяжелее любых документов.

— А ты? — спросил он.

— А я скажу, что боюсь потерять детей и поэтому начала искать подтверждение любви там, где ребенок не обязан его давать.

Он смотрел на нее так, будто она сказала что-то непонятное на чужом языке.

Возможно, честность без преимущества была для него именно таким языком.

— Ты правда это скажешь? — спросил он.

— Да.

— Зачем?

— Чтобы Варе не пришлось говорить за нас.

Кирилл опустил взгляд.

Сверху донесся шум воды — Варя включила душ. Из игровой прибежал Миша, которого Тамара, видимо, привезла из сада через другой вход. Он держал в руках рисунок с планетой без разводов и радостно крикнул:

— Мам! Пицца на планете получилась похожа на Сатурн!

Алиса присела и раскрыла руки.

Миша влетел в объятия.

Через его плечо она увидела Кирилла.

Он смотрел на них так, будто видел не сцену материнской нежности, а то, что собирался оспорить в суде и вдруг понял: некоторые доказательства невозможно подделать, потому что они дышат.