Книга Стань (не)моей судьбой, страница 4 – Мира Айрон

Поля уже пришла в себя и вернула себе свою обычную немного насмешливую и язвительную манеру.

— Вы же знаете, что я не умею водить машину? А точнее, боюсь и не хочу, поскольку уверена, что буду представлять реальную опасность для окружающих? Потому с тех пор, как мы с Мишей расстались, я хожу пешком или пользуюсь общественным транспортом. И вот стою я примерно неделю назад на остановке. Стою и понимаю, что вот-вот начнётся дождь, а автобуса всё нет. Как и зонта. Зашла в приложение и вызвала такси, которое должно было как раз появиться, как вдруг вижу знакомую машину. Думаю, надо же, как кстати появился Миша, и готовлюсь проголосовать, чтобы он меня увидел, но его машина раньше этого начинает тормозить. Я, дура наивная и самонадеянная, решила уже, что он меня издалека заметил, обрадовалась... Но тут вижу, как от толпы отпочковалась высокая тощая барышня в сером полупальто и с длинными русыми волосами, и устремилась прямо к машине. Вот такие дела. Как раз такси пришло. Я доплатила водителю наличкой и попросила проехать другой дорогой, за машиной Миши. Вскоре Миша высадил девицу у частной стоматологической клиники, дверцу перед дамой придержал, к щёчке приложился... А уж узнать, что да как, — дело техники. Елизавета Валерьевна Ситнова, двадцати шести лет от роду, ударно трудится администратором в одной из сетевых стоматологических клиник. Живёт одна, замужем не была, детей нет.

— Я даже знаю, в какой клинике, — мрачно вставила Зоя. — Почти уверена, что знаю. Миха там зубы лечил с месяц назад.

— А как ты ключи-то раздобыла? — наконец тихо заговорила Таня. — Господи, только бы отец не узнал! И тем более, Дмитрий Васильевич с тётей Ритой!

Свёкра Таня так и не научилась называть по-свойски. Не боялась, очень любила и уважала, но вот язык не поворачивался. Зато свекровь стала для неё настоящей матерью, даже ближе духовно, чем родная.

— Деньги творят чудеса, не слышали? — усмехнулась Полина. — Одна из коллег Елизаветы Валерьевны принесла мне ключи, я быстро сделала дубликаты и вернула связку.

— Но зачем? — покачала головой Алёна. — Я так и не поняла!

— Мне нужно было убедиться, — упрямо ответила Полина. — Увидеть всё своими глазами. Я не могла поверить, понимаешь? Или не хотела... А теперь выхода нет, — придётся.

— Да и я до сих пор не верю, — вздохнула Зоя. — Хоть ты что делай, но меня никто не переубедит: Миха любит только тебя!

Полина закусила губу и крепко зажмурилась, пытаясь сдержать вновь подступившие слёзы. Вспомнила тот самый раздвижной диван в квартире Елизаветы Валерьевны и выпрямилась.

— И тем не менее, тётя Зоя.

— Нужно что-то делать, — Зоя хлопнула ладонью по столу. — Давайте думать, девочки!

— Тёть Зоя, что-то делать надо было мне самой, причём, гораздо раньше, — сокрушённо вздохнула Полина. — Теперь поздно. Я уже сама не хочу возвращаться к прошлому, просто не смогу.

— Поля, а что конкретно случилось тогда, год назад? — Таня заглянула в лицо старшей дочери. — Может, всё-таки поделишься?

Зоя печально вздохнула и закусила губу. Даже у неё не хватало оптимизма, чтобы достойно пережить сложившуюся ситуацию. Её старший сын Мишка боготворил Полину с детства, с того далёкого дня, когда вся семья Тихоновых прикатила на своём внедорожнике в Усть-Язьву следом за Татьяной. Наивная Нютка надеялась хотя бы на время спрятаться в доме у родителей Зои от надвигающихся перемен, но не тут-то было: перемены сами примчались за ней.