Книга Давай поженимся, страница 25 – Юлия Резник

Выдерживаю еще минут десять, а потом все же выбираюсь. Кожа на пальцах от горячей воды превратилась в гармошку. Удивительно, но совсем не холодно. Накидываю полотенце, вытираюсь. И слышу, что Макар тоже вылез.

В дом заходим вместе. А там — мертвая тишина. Переглядываемся. Ничего удивительного в том, что нам обоим это кажется подозрительным. Срываемся с места и взлетаем по лестнице на второй этаж. Дети сладко спят, повернувшись друг к другу попами. Я судорожно выдыхаю.

— Эко их свежий воздух сморил, — замечает Макар.

— Набегались, — киваю я. — Еще же и встали рано. Ты не переживай, я его спущу вниз. Кир спит как убитый — даже не почувствует.

— Пойдем сначала чая выпьем. У меня сушняк после чана.

— Неудивительно. У нас точно обезвоживание. Пойдем, конечно. Тебе какой? — бормочу, спускаясь. — Есть черный и травяной.

— А твоего с имбирем больше нет?

— Понравился? Я сделаю. Не проблема. Но ему нужно настояться.

Набираю воду в электрический чайник, машинально достаю из пакета имбирь, лимон, мед. Руки заняты делом, внутри какой-то диссонанс. Прислушиваюсь к себе и понимаю, что за целый день ни разу не вспомнила Виктора! Ай да Макар Иваныч!

Споласкиваю термос, крошу прям в него нужные ингредиенты. Домик будто притих. За окном темно-синий вечер, снег отражает свет гирлянд, в камине, наконец, занимаются дрова. Все так гладко, что, кажется, Макар не будет против, если я спрошу:

— Николь долго жила в Америке?

На секунду он замирает.

— Три года.

— Тяжело было? — осторожно продолжаю я. Макар Иваныч сощуривается.

— Смотря кому.

Я жалею о том, что подняла эту тему. Но поздно. Милый замыкается. Будто и не было того Макара, который поддразнивал меня в купели.

— Я не лезу, — быстро добавляю. — Просто спросила. Не хочешь об этом — давай сменим тему.

— Все нормально, — резко парирует он, тем самым лишь подчеркивая, что на самом деле я все испортила. — Но уже поздно. И я так отдохнул, что после этого еще отдохнуть надо.

Вроде бы обычный ответ. Но очарование момента уходит. Чай готов. Я разливаю его по кружкам, жестом приглашая Макара за стол.

— За что пьем? — спрашиваю.

— За то, что доехали без приключений, — говорит он.

— И без тигров.

— И без тигров.

Мы неискренне смеемся. Чай с имбирем приятно жжет горло. Разговор постепенно возвращается в безопасное русло — то есть к болтовне ни о чем. Еще спустя минут пять Макар широко зевает и, размяв плечи, встает:

— Рубит, капец.

— Я сейчас спущу Кира, — вскакиваю за ним следом.

— Я сам, — парирует.

— Да ладно, он тяжелый.

— Сиди. Сказал же.

Макар идет наверх. Я остаюсь внизу, убираю кружки, прислушиваюсь. Слышно, как жалобно поскрипывают половицы под его впечатляющим весом. Как шуршит одеяло, как что-то бормочет мой сын. И опять осторожные шаги на лестнице. А потом глухой короткий звук и Макаровы чертыхания… Подлетаю к ним.

— Что случилось?! — забираю из рук Милого Кира. — Макар?

— Ногу подвернул. Лестница скользкая.

— Дай посмотрю!

— Да ерунда.

Но по тому, как он морщится, очевидно, что дело серьезнее, чем он пытается это обставить.

Бегу к дивану. Укладываю Кира на бок. Как я и думала, малому хоть бы хны. Он даже бровью не ведет, только тощий зад выпячивает. Накрываю сына покрывалом и возвращаюсь к Милому.

— Ты как?

— Нормально.