Книга Развод. Я (не) буду твоей, страница 11 – Наталья Ван

Карина

Я уже собираюсь развернуться и уйти, оставив его в этом жалком, но таком раздирающем душу положении, как его веки медленно приподнимаются. Сонные, затуманенные, они находят меня в полумраке. И в них то же тепло, та же бездонная забота, что была всегда. Нежность, которая сейчас кажется мне и спасительной, и предательской одновременно.

— Карина, — его голос хриплый, пропахший сном и болью. Он приподнимается на локте, морщится. — Как ты? Ничего не болит?

Я молча мотаю головой, не в силах вымолвить ни слова. Горло сжато.

Он садится, проводит рукой по лицу. На его щеке отпечатался красный след от шва подушки. Он выглядит таким… обычным. Таким моим.

— Я в порядке, — выдавливаю я наконец.

— Расскажешь? — он смотрит прямо на меня, без вызова, без раздражения. Спросил бы он так, будь на его месте виноватый?

Мои пальцы сжимают телефон. Я делаю шаг вперёд и протягиваю ему его. Экран ярко светится в полутьме, демонстрируя первый скрин из моих ночных кошмаров.

— Что это? — тихо спрашивает он, принимая его.

— Прочти.

Он молча пролистывает скриншоты один за другим. Я слежу за его лицом, ищу малейшую тень вины, паники, признания. Но вижу лишь нарастающее недоумение, которое медленно, но верно перерастает в холодную, концентрированную ярость. Его челюсть напрягается, пальцы так сильно сжимают корпус телефона, что кажется, вот-вот хрустнет стекло.

Он доходит до конца, до сообщения Софии. Поднимает на меня взгляд. Его глаза пустые, почти чёрные от переполняющих его эмоций.

— И ты в них веришь? — это единственное, что он говорит. Тихий, обезоруживающий, прямой вопрос. Он тут же тянется за своим телефоном. Снимает блокировку, хотя я и так знаю пароль, и протягивает его мне.

— Зачем? — не понимаю я.

— Можешь проверить. Убедиться, что я не писал ей ничего подобного.

Я вытягиваю руку вперед, но вместо того, чтобы взять его телефон в руки, отодвигаю его. Он смотрит на меня с непониманием.

— В этом нет никакого смысла. Надо быть полным кретином, чтобы держать все переписки на виду, зная, что я могу в любой момент взять твой телефон.

— Тогда ты…

— Я не верю, — шепчу я, и это чистая правда.

— И что ты предлагаешь? — спрашивает он, и в его голосе надлом.

— Я не знаю, — честно отвечаю я. — Правда не знаю, — опускаю взгляд на его руку.

Мое тело действует само. Я иду в ванную, нахожу аптечку. Возвращаюсь с антисептиком и ватными дисками. Женя сначала вопросительно приподнимает бровь. Потом следит за моим взглядом и молча протягивает мне свою раненую руку.

Я сажусь рядом, на краешек дивана, и начинаю обрабатывать ссадины. Кровь уже подсохла, но раны выглядят болезненными. Я чувствую, как он смотрит на меня, его взгляд тяжелый, полный немого вопроса.

Когда я заканчиваю, он не убирает руку.

— Позвони ей, — тихо говорит он.

Я вздрагиваю.

— Зачем?

— Интересно, что она тебе скажет. После вчерашнего… она больше мне не звонила. Не писала. Не требовала моего присутствия, моей ответственности, — он усмехается, и в этом звуке нет ни капли веселья. — Это как минимум было бы странно, будь я действительно отцом её ребёнка. Она явно не оставила бы все просто так. Ведь она хотела шоу, раз рассказала все на свадьбе, а не до нее. Это сбивает с толку. Ее поведение становится все более и более нелогичным.