Книга Измена. Ты (не) узнаешь о нас, страница 15 – Наталья Ван

Оля мгновенно реагирует и одергивает руку. В ее глазах паника. Она чего-то боится, но вот чего именно?

— Если ты подписываешь этот контракт, то начиная с завтрашнего дня ты полностью принадлежишь мне. Я тебя не тороплю. Подумай хорошенько. На кону завод твоего отца и ваше с ребенком безбедное существование.

— Я не возьму у тебя ни копейки! — выкрикивает она, что для меня выглядит довольно странно. Почему она ведет себя так, словно это я исчез из ее жизни три года назад без объяснения причин?

— Контракт заключается на один год с полным обеспечением моей супруги и ее ребенка. А также по истечении контракта мы с тобой разведемся, и я выделю вам с ребенком порядка тридцати миллионов на дальнейшую безбедную жизнь.

— Тридцать миллионов? — заикается она, что-то прикидывая в своей голове.

— Все верно, — нагло усмехаюсь я, глядя, как она сидит в полном замешательстве. В этом мире можно купить все, и я не понаслышке это знаю.

— Лечение моего ребенка обходится довольно дорого, — зачем-то говорит она.

— Плевать. Я оплачу. Что за диагноз?

— Острая форма иммунодефицита, — не задумываясь отвечает она, а значит, не лжет.

— Тем интересней. Мои партнеры оценят, как наша семья преодолевает все трудности.

— Контракт на один год?

— Да, — отпиваю шампанское, наслаждаясь приятным послевкусием.

Вполне неплохо, вот только больше одного глотка я сделать не в силах. Хроническая непереносимость алкоголя.

Рука Оли дрожит, когда она дочитывает контракт до конца и сжимает аккуратными пальчиками синюю ручку.

Прикрыв глаза, она все-таки ставит свою размашистую подпись в самом низу контракта, и залпы салютов один за другим начинают разрываться над нашими головами. Она вздрагивает от неожиданности и поднимает голову вверх, рассматривая яркие вспышки в небе.

Когда-то в далеком прошлом она безумно любила смотреть салюты, но многое изменилось. Отныне я не позволю ей наслаждаться подобными вещами. Ей явно не понравится то, на что она подписалась. Уж я-то об этом хорошенько позабочусь.

Оля

На ватных ногах с трудом вхожу в отцовский особняк. После подписания контракта, мое сердце пропустило удар. Своей собственной рукой я подписала себе приговор. У меня не осталось шансов на спасение. Как я могла согласиться на подобное?

— Оль, как все прошло? — отец, услышав мои шаги, высовывается из комнаты и, шаркая тапками по полу, плетется в мою сторону.

— Как Маруська? — обессиленно опускаюсь на подлокотник кресла. Я не могу больше думать ни о чем, кроме ее здоровья. Это ради нее. Я должна так поступить, — крутится где-то в подсознании.

— Уснула около часа назад. Я дал ей лекарства.

— Хорошо, спасибо. Миша, не звонил?

— Звонил. Прилетит через несколько дней. У него операция назначена на двадцатое. Если получится раньше, то он сразу примчится. Я понимаю, как тебе важна его поддержка. Все три года он находился рядом с вами и во всем поддерживал, — приглушенно говорит отец.

— Я благодарна ему за это. Он спас меня от многих бед, но дело в другом, — замолкаю, стараясь подобрать нужные слова. Я подписала контракт, а значит, я больше не свободна.

— К чему ты клонишь? Миша переживает за вас с Марусей, как за родных? Ты бы слышала его голос, когда он позвонил. Он же без вас не живет, Оль.

— Я не хочу, чтобы он приезжал. Позвони ему завтра и останови. Сделай все что угодно, главное, чтобы он отказался от этой поездки, — безжизненно произношу я, представляя, какую боль ему это причинит.