Книга Развод. Я не прощаю измен, страница 48 – Натали Лин, Наталья Ван

— Разве я не права?

— Нет. Ты сильно не права. То, что ты говоришь, отвратительно.

— Конечно. Услышала правду и сразу стало обидно. Кто бы сомневался? — она разворачивается и уходит в туалет.

— Мам, не стоит. Она всегда такой была. Ты же знаешь, что все профессии, в которых ты получаешь, менее полумиллиона в месяц, для нее ничего не значат. Она привыкла говорить о шестизначных суммах, а не о земных. Несмотря на возраст, она все еще считает, что деньги растут на деревьях. Да и ей не понять что значит, когда душа лежит к какому-то делу.

— Знаю, но это не дает ей права осуждать чей-то выбор.

— Да ладно тебе. Там отец такого нагородил, что это еще капля в море.

“Нагородил”. Мое сердце замирает. Я уже и забыла, с чего все началось.

Что еще он мог наговорить? Я опускаю взгляд и замечаю, как правая рука Максима, которой он обычно жестикулирует, неестественно прижата к боку. На костяшках пальцев ссадины, а два сустава заметно распухли и покраснели.

— Максим, что с рукой? — я вскакиваю со стула и подхожу к нему.

Он пытается отдернуть руку, но я уже взяла ее в свою руку. Пальцы горячие, опухшие. Удар. Он бил что-то. Или кого-то.

— Что случилось? — мой голос становится жестче.

Максим отводит глаза, но Аня возвращается к нам с яростью в глазах.

— Он ударил папу! Он совсем спятил! Из-за каких-то слов! — она проходит на кухню, наливает себе стакан воды. Смотрит на меня волком.

— Каких слов? — медленно поворачиваюсь к дочери.

— Папа пытался рассказать нам правду, объяснить, что у тебя тоже кто-то есть! Что ты ему изменяла! Не один раз. Чтобы мы поняли, что не все так просто! А этот псих набросился на него!

Воздух вырывается из моих легких. Значит, Денис дошел до этого. До самой грязной, самой низкой лжи. Я смотрю на сына. Он молчит, стиснув зубы, но по его напряженной челюсти видно, как он сдерживает эмоции.

— Он лгал, — тихо, но очень отчетливо говорит Максим, глядя прямо на меня. — Он смотрел в глаза и пытался очернить тебя. Я не смог стерпеть.

Во мне все переворачивается. Гнев на Дениса, леденящий до костей. И щемящая, бесконечная благодарность к сыну. Он, мой мальчик, встал на мою защиту. Физически.

— Иди сюда, — говорю я мягко, ведя его к раковине. Включаю холодную воду. — Давай сюда.

Он подставляет руку под струю, вздрагивая от холода. Я беру аптечку, достаю перекись, бинт. Аня стоит в стороне, наблюдая за нами с выражением, в котором смешаны обида, непонимание и капля сомнения.

Я обрабатываю его сбитые костяшки, аккуратно промакивая их перекисью. Он морщится, но не издает ни звука.

— Спасибо, — шепчу я, когда завязываю последний узелок на бинте. — Но больше никогда так не делай. Пожалуйста. Он не стоит того, чтобы ты марал о него руки. И тем более чтобы портил свои. Разве ты не знаешь, насколько они тебе важны. А если бы перелом?

— Он осквернял твое имя, — хмуро говорит Максим. — Этого я не потерплю. Я сделал то, что должен был, и можешь не говорить, что так нельзя. Если он еще раз скажет нечто подобное, то я поступлю точно так же.

Я кладу руку ему на плечо, сжимаю. Потом поворачиваюсь к обоим.

— Слушайте внимательно. Во-первых, никаких денег от отца на учебу мы не берем. Ни копейки. Понятно?

— Но мам! — взрывается Аня. — У тебя же нет денег!

— Я сказала, что мы ничего у него не берем, Анна. Во-вторых, — перебиваю я, глядя ей прямо в глаза, — твой отец солгал. У меня никого не было и нет. И не будет, пока все это не закончится. Я из тех, кто сначала заканчивает отношения, а потом строит новые. А его ложь — это просто еще один грязный прием в его войне. Так что выбирай, кому верить. Ему, который годами обманывал нас всех, или мне.