Книга Собственность жестокого, страница 41 – Хельга Дюран

Как ни странно, мамины мужики меня не пугали. Они вели себя тихо и культурно. Никаких слишком пристальных взглядов, о которых мне говорила мама, я не заметила. Зато, заметила другое. С Красавчиком она была не менее ласковой, чем с Бугром, которого целовала на кухне.

Неужели у мамы сразу два любовника? Эта мысль повергла меня сначала в шок, а потом в недоумение. Дело даже не в том, что мама живёт с двумя мужчинами, а в том, как такие матёрые, прожженые бруталы мирятся этим? Руслан собственник, он убил бы меня за то, что я посмотрела на другого. А мама, похоже, не просто смотрит на мужчин, но и спит с ними с обоими.

Я решила не лезть в чужую постель, но любопытство так и разбирало. Напрямую спросить у мамы об её отношениях с этими двумя бандитами я не решалась. Мы не настолько близки, чтобы обсуждать интимные отношения друг друга.

Поздним вечером мама показала мне, где находится ванная комната. Их в доме было две. На первом этаже мужская, как выяснилось, а на втором, где располагались спальни, женская, то есть её личная. Это разделение мне показалось тоже интересным.

— Можешь брать мою косметику, Уля, — сказала мама, показав рукой на полочку, заставленную пузырьками. — Помнишь, как ты любила краситься моей помадой? М?

Она подошла ко мне сзади и обняла. Я напряглась, прислушиваясь к собственным ощущениям, но не почувствовала ничего, кроме подступившего к горлу кома. Не было эмоциональности в этом объятии или нежности. Простое прикосновение, не более.

Может быть, я слишком уж докапывалась до матери? Ждала от неё чего-то большего, возможно, даже раскаяния за то, что она бросила меня? Я думала, что мне всё равно на неё, но как выяснилось, это было не так. Моя детская обида обострилась, как никогда прежде. Даже в детстве мне не было так больно.

— Не помню, — соврала я, хотя всё прекрасно помнила.

Таскала у мамы из косметички красивые тюбики и втихаря мазалась ими, представляя себя взрослой, воображая себя знаменитой актрисой или певицей. Когда-то мне до дрожи хотелось быть похожей на маму, а сейчас совершенно не хочется. Мой ребёнок будет расти в любви — это я решила для себя ещё позавчера.

— Ты совсем не изменилась, Уля. Такая же маленькая и неприкаянная. Не буду мешать, — отстранилась она. — Зайду к тебе позже.

Вечером она постучалась ко мне. Я уже лежала в постели, думая о Руслане. Гадала о том, что он делает, о чём думает сейчас. Он хоть немного скучает по мне? Или просто бесится оттого, что ситуация вышла из-под контроля? Я отдалась этому мужчине полностью, но так и не поняла, что он за человек.

— Можно? — спросила мама, прежде чем войти.

— Да, заходи, — ответила я и села, подперев подушкой спину.

Мама присела рядом и взяла меня за руку. Меня это начало раздражать. Она пытается найти ко мне подход? Чувство вины проснулось или материнский инстинкт? Она надеется, что я поплыву и прощу её?

Я поняла, что ненавижу её, но в то же время хочу увидеть это раскаяние. Меня разрывало от противоречивых эмоций.

— Как тебе здесь? Нормально? — с надеждой спросила мама.

— Пойдёт, — набычившись, ответила я.

— Хочешь, поедем завтра на рыбалку? Только ты и я? Здесь есть очень красивая заводь.

— Я не умею рыбачить.

— О! Это не страшно. Я тебя научу, — с улыбкой ответила мама.