Книга Трофей для жестокого, страница 75 – Хельга Дюран

Страх за папу, за то, что Руслан будет его бить или покалечит, отрезвил меня. Почему-то о том, что с папой тоже может что-то случиться, я раньше не думала. Это же единственный родной мне человек!

— Прости, Руслан! Прости! — рвано выдохнула я.

— За что?

— За то, что повела себя глупо.

— Это всё?

— За то, что испортила тебе вечер.

Отпусти! Пожалуйста, — мысленно вопила я, вслух гордость не позволила.

Он отпустил. Несмотря на то, что задница нестерпимо зудела, я испытала облегчение.

Зачем я огрызаюсь с Русланом? Для чего его злю?

Будто проверяла его. Искала ту самую грань, которую он должен был перейти, сорвавшись, чтобы моё пошатнувшееся мнение о том, что он козёл, утвердилось заново. А он всё не переходил эту грань, будто проверял меня в свою очередь.

Может, мне просто надоело это напряжение от ожидания, вот я и провоцировала его, сама того не желая? Минет я ему уже сделала и не умерла. Стало ли мне легче?

Нет, не стало. Но вместе с тем, Руслан больше не казался мне отталкивающим или мерзким. Смотреть на его мужское достоинство уже не было противно.

Вот и сейчас оно было возбуждено, но не вызывало тех ужасающих эмоций, как прежде. Это просто часть тела Руслана. Та часть, которой он дорожит больше всего на свете. Та, которая в скором времени войдёт глубоко в меня, сделав меня женщиной.

Я отползла от него и прикрылась одеялом, пытаясь прийти в себя после выплеска его злости. Стоило мне взглянуть на Руслана и мне опять стало стыдно за своё поведение.

Нет, не за то, что напилась вчера и дерзила ему сегодня. Руслан выглядел бледным и измученным. Как бы он ни пытался казаться грозным и непобедимым, я видела, что ему физически плохо. Его лицо покрылось испариной, между бровей залегла складка, будто ему очень больно, под глазами круги. Он как будто за ночь постарел…

Господи, он и есть старик! И он сам виноват в том, что его подстрелили, — как мантру повторяла я снова и снова.

И всё же благодаря ему я сейчас жива, — всплыло в моём сознании в противовес этой мантре.

Я была в полной растерянности от своих мыслей, чувств и эмоций в отношении Руслана и всего того, что случилось. Голова немного побаливала после вчерашнего, и чтобы не сойти с ума, нужно было возвращаться в настоящий момент и сделать хоть что-то.

Нет, он не герой. Мирон плохой, гадкий, злобный, озабоченный, жестокий бандит, который только что меня отшлёпал! Да на меня даже отец родной никогда руку не поднимал! А этот урод…

— Ненавижу тебя! — вырвалось из моего рта, хоть я только что корила себя за свой длинный язык.

— Повторяй это почаще, чтобы не забыться, змея похотливая! Специально меня вымораживаешь? Не терпится на моём болте повертеться? Ничего, куколка. Я потерплю. Я ведь не всегда буду овощем. Я тебе всё припомню! Каждую выходку!

— Какая разница сейчас ты меня обесчестишь или потом? Мне всё равно!

— Когда это случится, принцесса, ты почувствуешь разницу. А теперь найди в моей гардеробной что-нибудь, чтобы прикрыть свою сладкую попку, и принеси мне завтрак!

— Я тебе не прислуга!

— Но ты всё же сходишь и принесёшь! Давай живее! — Я вообще не спешила выполнять его приказ, будто он недостаточно жёстко меня отшлёпал. — К чему это противостояние, Ульяна? — спокойным, ровным голосом спросил Руслан, устало откинувшись на подушку. — У нас впереди вечность. Хочешь превратить её в ад? Или получить удовольствие от нашей сделки?