Книга Трофей для жестокого, страница 32 – Хельга Дюран

— Что это?

— Аквамарины. Очень подходят к твоим глазам. Не брюлики, конечно, но эти камни тебе сейчас нужнее.

— Что ты имеешь в виду?

— По легенде аквамарин нейтрализует фобии, успокаивает владельца в сложных ситуациях и не дает ему сгоряча наломать дров.

— Хочешь, чтобы я успокоилась? — усмехнулась я. — Для этого не нужны аквамарины, достаточно просто отпустить меня домой.

— Это было бы слишком скучно, Ульяна. Ты же знаешь, что я не могу с тобой попрощаться, не получив свои бабки обратно?

— Поэтому решил потратить кучу денег на успокоительное? Впрочем, ожерелье всегда можно вернуть обратно в магазин, при условии, что оно настоящее.

— Если бы твой женишок дарил тебе драгоценности чаще, ты бы без труда научилась отличать настоящие камешки от подделки. Ничего, куколка, это приходит с опытом. Пусть мой скромный подарок станет небольшим вложением в твою девичью копилочку.

— С чего ты взял, что мне нужны твои подарки?

— Если не нужны, можешь выбросить, но не раньше, чем мы вернёмся с прогулки. Ты забыла распустить волосы, — напомнил мне Мирон, и я раздражённо потянулась к заколке, чувствуя себя реальной куклой, в которую решил поиграть взрослый мальчик с больной фантазией. — М-м-м… Погоди! Я сам хочу! — остановил меня Мирон.

Он подошёл ко мне вплотную и аккуратно вытащил заколку из моих волос. Я снова не дышала, боясь пошевелиться, пока мужчина расправлял по моим плечам волосы, играя с прядями, пропуская их между пальцев. Боже, он не понимает, что я живой человек, а не игрушка? Он ко всем так относится или я особенная?

Наконец, он отошёл и посмотрел на то, что у него получилось. От злости у меня ноздри начали раздуваться. Выдержу ли я общество Руслана ещё хоть минуту не взорвавшись?

— Потрясающе, Ульяна! — небрежно отбросил заколку на кровать. — Аквамарины — определённо тебе к лицу. Стоило подобрать достойное украшение, и одежда тут же стала лишней.

Хочет, чтобы теперь я разделась? Для чего тогда был этот маскарад? Боже, только не это!

— Пойдём, моя принцесса, — протянул мне руку Мирон. — Бога ради, перестань трястись! Разве я сделал тебе что-то плохое? Ведь нет?

Его вопрос прозвучал так, будто он ждал от меня подтверждения своих слов. Может, он просто не понимает, что хорошо, а что плохо? Может, у нас разные взгляды на эти понятия?

Я проигнорировала его вопрос, как и протянутую руку, гордо прошагав мимо него к двери. "Принцесса" — мне польстило, "моя" — напугало. Зачем он называет меня своей, уже не в первый раз? Не его я и не буду его никогда. Даже если силой возьмёт, не буду.

Мирон ещё раз доказал, что игнорить его непозволительно никому, даже "его принцессе". Догнав меня в дверях, он взял меня за руку, как и собирался, крепко её сжав.

Моя маленькая ладонь утонула в его огромной и горячей. От этого простого прикосновения жар от мужчины передавался и мне. Он вышагивал величественно, иногда удостаивая меня косым ленивым взглядом. Мы просто неторопливо шли по роскошному дому Мирона, я была не причёсана, не накрашена, в кроссовках вместо туфель, но чувствовала себя на самом деле королевой, которую сам король ведёт на бал.

Энергетика Мирона была подавляющей, но в то же время сильной настолько, что сбивала с ног, заставляла трепетать перед ним и дрожать — победитель, властелин мира, господин, царь и бог. И никак не меньше.