Книга Не твоя игрушка, страница 76 – Лера Титова

— И ты?

— Боюсь. А вдруг в реальности всё будет иначе? Вдруг он меня увидит и разочаруется? Вдруг поймёт, что я — не ты?

— Марин. — Я взяла её за руку. — Ты — это ты. Не я. И он это знает. Ты думаешь, он стал бы писать тебе стихи, если бы хотел меня? Он переписывается с тобой. С твоими шутками, твоими историями, твоими веснушками. Ему нужна Маринка. Не замена Аси. Не утешительный приз. Ты.

— Ты правда так думаешь?

— Я знаю.

Она выдохнула. Казалось, что она держала это в себе целую вечность.

— Я купила билет, — призналась она шёпотом. — На следующую субботу. Но ещё не решила, полечу ли.

— Лети.

— Правда?

— Конечно. Ты заслуживаешь счастья. И он заслуживает. А если он тебя обидит — я ему лично шею сверну. И Артуру дам.

Маринка рассмеялась.

— Артур будет только рад поводу.

— Вот именно.

Мы чокнулись бокалами. Выпили за смелость. За новую любовь. За то, что жизнь всегда даёт второй шанс — не только мне и Артуру, но и Максу, и Маринке.

— Знаешь, — сказала я, глядя на закат, — когда я была с Максом, я думала, что он никогда не сможет полюбить кого-то по-настоящему. Что он — просто мажор, который играет в чувства. Но я ошибалась. Он умеет любить. Просто не меня.

— Теперь я это вижу. Когда он говорит обо мне... его голос меняется. Он становится мягче. Тише. Как будто боится спугнуть.

— Он боится. Потому что это для него по-настоящему.

Маринка кивнула. Мы сидели на террасе, пока не стемнело. Говорили о будущем. О том, что она возьмёт академ, если всё сложится. О том, что Макс обещал показать ей Берлин. О том, что Артур, возможно, когда-нибудь пожмёт Максу руку не как врагу, а как парню своей подруги.

Вечером, когда Маринка ушла, я позвонила Артуру.

— Как девичник?

— Хорошо. Маринка летит к Максу в Берлин.

— Что?!

— Да. Они общаются уже месяц. Он пишет ей стихи. Она купила билет.

Артур долго молчал. Потом усмехнулся.

— Орлов пишет стихи. Никогда бы не подумал. Но... это хорошо. Они оба заслуживают счастья.

— Ты правда так думаешь?

— Да. Я же говорил — война окончена. Если он найдёт своё счастье с Маринкой, я только рад.

— Ты изменился.

— Ты тоже.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю. Возвращайся скорее. Терраса без тебя пустая.

Я улыбнулась. Повесила трубку. Смотрела на город. Где-то там, в Берлине, Макс, наверное, тоже смотрел на город и ждал Маринку. И впервые за долгое время всё было на своих местах.

Я стоял в аэропорту Тегель и нервничал.

Это было смешно. Я, Макс Орлов, который никогда не нервничал перед свиданиями, который привык, что девушки сами вешаются на шею, стоял с букетом ромашек и чувствовал себя пацаном перед первым выпускным. Сердце колотилось где-то в горле. Ладони потели. Я поправил рубашку, потом галстук, потом снова рубашку. Зачем я надел галстук? Это же не деловая встреча. Я сорвал его и сунул в карман. Потом достал и снова надел. Потом снова сорвал.

Она должна была прилететь в 14:35. Сейчас было 14:20. Пятнадцать минут. Вечность.

Я не видел её два месяца. С того самого дня, как уехал из города. Мы переписывались каждый день, созванивались по вечерам, я рассказывал ей о Берлине, она мне — о колледже, об Асе, о Воронове. Сначала это было просто общение. Способ не сойти с ума от одиночества. Но потом я заметил, что жду её сообщений. Что улыбаюсь, глядя в телефон. Что её голос в трубке — звонкий, с лёгкой хрипотцой, с этими дурацкими шутками — стал для меня самым важным звуком.