Книга Не твоя игрушка, страница 42 – Лера Титова

Я молчала. Она была права. Я выбрала. Но признаться в этом было страшно.

— А если он опять сделает мне больно? — спросила я.

— Сделает. Обязательно. Он Воронов. Он не умеет иначе. Но он изменился. Ты сама говорила.

— Изменился. Но надолго ли?

— Это ты узнаешь, только если дашь ему шанс.

Я смотрела в окно. Солнце заливало город. Где-то там, в своём пентхаусе, Артур, наверное, пил кофе. Или бил грушу. Или думал обо мне. И я хотела быть с ним. Но страх всё ещё держал меня за горло.

— Я не знаю, готова ли я, — сказала я.

— Никто не знает. Но если будешь ждать, пока будешь готова, — никогда не решишься.

Она допила кофе. Встала.

— Мне пора. У меня пары через час.

— Спасибо, Марин.

— Не за что. И, Ася...

— Что?

— Не будь дурой. Ты заслуживаешь счастья.

Она ушла. Я осталась сидеть на кухне. Кофе остыл. Круассаны остались нетронутыми. Я смотрела в одну точку и думала о том, что сказала Маринка. «Ты уже выбрала».

Я взяла телефон. Открыла чат с Артуром. Последнее сообщение было от него — вчерашнее, короткое: «Спокойной ночи». Я не ответила. Как обычно.

Набрала: «Нам нужно поговорить». Стёрла. «Я люблю тебя». Стёрла. «Я хочу попробовать». Стёрла.

В итоге набрала только одно слово:

Ася:Привет.

Он ответил через тридцать секунд.г

Артур:Привет. Я ждал.

Я улыбнулась. Он ждал. Всегда ждал.

Ася:Сегодня. Кафе на набережной. В семь.

Артур:Я приду.

Я отложила телефон. Сердце колотилось. Вот и всё. Я сделала шаг. Маленький. Но в нужном направлении.

Я получил её сообщение в девять утра.

«Привет». Одно слово. Всего шесть букв. Но я смотрел на них так, будто это был чек на миллион долларов. Она написала первая. Впервые за полгода. Нет — впервые с тех пор, как вернулась. До этого всегда я писал, я звонил, я ждал. А теперь — она.

Я набрал ответ сразу, не раздумывая: «Привет. Я ждал». И это была правда. Я ждал. Каждый день. Каждую ночь. С того самого момента, как она ушла из моего пентхауса под дождём.

«Сегодня. Кафе на набережной. В семь». «Я приду».

Я отложил телефон. Сердце колотилось как после десяти раундов на ринге. Она хотела поговорить. Не в коридоре. Не в библиотеке. Не мимоходом. В кафе. Вечером. Специально.

Я встал. Прошёлся по пентхаусу. Солнце только начинало заливать город. Впереди был целый день — бесконечно длинный, мучительный. Как дожить до семи? Чем занять руки, голову, мысли?

Зал. Только зал мог меня спасти.

Я поехал к Игнату. Он был на месте — как всегда. Увидел меня, хмыкнул.

— Ты сегодня какой-то... взбудораженный.

— Она написала.

— Та самая?

— Да. Мы встречаемся вечером.

— Поговорить?

— Да.

— Это хорошо. Не нервничай.

— Я не нервничаю.

— Врёшь. У тебя руки дрожат.

Я посмотрел на свои руки. Действительно дрожали. Я сжал кулаки.

— Дай мне грушу. Тяжёлую.

— Бери любую.

Я замотал бинты. Встал перед мешком. И начал бить. Левый прямой. Правый кросс. Хук слева. Апперкот. Мешок летал. Пот заливал глаза. Но мысли не уходили. Она. Всегда она.

Я бил и думал о том, что скажу ей вечером. Как объясню? Как докажу, что изменился? Что я больше не тот придурок, который решает всё силой? Слова были труднее ударов. С ударом всё просто: ты бьёшь — цель падает. А слова... слова могут промахнуться. Могут ранить. Могут ничего не изменить.

Игнат остановил меня через час.