Книга Не твоя игрушка, страница 41 – Лера Титова

— Да, — прошептал я.

— Что? — выдохнула Вика.

— Молчи.

Я перевернул её на живот. Поставил на колени. Вошёл сзади. Глубже. Ещё глубже. Она вцепилась в простыни. Я держал её за бёдра и вбивал в матрас. Ритм нарастал. Пот стекал по вискам. Мышцы горели. Я думал об Асе. О её теле. О том, как она была здесь, на этой самой кровати. О том, как я трахал её тогда — жёстко, без жалости, вымещая злость. И о том, как потерял её.

— Кончай, — приказал я.

Вика кончила. Громко. С криком. Я продолжил. Мне нужно было своё. Я кончил через минуту — глухо, с рычанием. Вышел. Отстранился.

Лёг на спину. Смотрел в потолок. Дышал тяжело.

Вика лежала рядом. Молчала. Потом сказала:

— Это было... интенсивно.

— Угу.

— Ты всегда такой?

— Нет.

— А с чего сегодня?

Я не ответил. Она помолчала. Потом встала. Начала одеваться.

— Ты не выгоняешь? — спросила она.

— Нет. Можешь остаться.

— Серьёзно?

— Да. Утром уйдёшь.

Она пожала плечами. Легла обратно. Через минуту её дыхание стало ровным. Она уснула. А я лежал без сна и смотрел в потолок.

Секс был. Разрядка была. Но пустота никуда не делась.

Я взял телефон. Открыл чат с Асей. Хотел написать. Но что? «Я только что трахнул другую, но думал о тебе»? Нет. Это было бы глупо. И жестоко. И бессмысленно.

Я отложил телефон. Закрыл глаза. И попытался уснуть.

Ничего не вышло.

Утром Вика ушла. Я даже не запомнил её лица. Просто закрыл за ней дверь. Принял душ. Сварил кофе. Сел у окна.

Никаких сообщений Асе. Никаких признаний. Это был просто секс. Просто трах. Физиология. Я даже не рассказал ей — ни Чёртовке, ни Асе. Потому что это ничего не значило.

Абсолютно ничего.

Маринка приехала ко мне в субботу утром без предупреждения. Я только вышла из душа — волосы мокрые, полотенце на плечах, — когда раздался звонок в дверь. Открыла. Она стояла на пороге с пакетом круассанов и двумя стаканчиками кофе.

— Завтрак, — объявила она, проходя внутрь. — Ты выглядишь дерьмово.

— Спасибо за честность.

— Всегда пожалуйста.

Мы сели на кухне. Маринка разложила круассаны, подвинула мне кофе. Я сделала глоток. Чёрный, без сахара. Как я любила. Как Артур помнил.

— Ну, рассказывай, — сказала она.

— Что рассказывать?

— Ты ушла от Макса. Полторы недели назад. И с тех пор сидишь одна. Я думала, ты пойдёшь к Воронову.

— Я не готова.

— К чему?

— К нему. К прощению. Ко всему.

Маринка откусила круассан. Прожевала. Посмотрела на меня внимательно.

— Ты его любишь?

Я замерла с чашкой в руке. Вопрос был простым. Но ответ — сложным. Таким сложным, что я сама себе боялась его задавать.

— Да, — сказала я тихо.

— Тогда какого чёрта ты сидишь здесь, а не у него?

— Потому что любить и быть вместе — это разные вещи. Я люблю его. Всегда любила. Даже когда была с Максом. Даже когда он трахал ту женщину за стенкой. Даже когда назвал меня игрушкой. Я всё равно любила.

— Но?

— Но я не знаю, смогу ли простить. По-настоящему. До конца.

Маринка отложила круассан. Вытерла пальцы салфеткой.

— Слушай, Ась. Я тебя знаю сто лет. Ты была серой мышью, которая боялась собственной тени. Потом ты стала Чёртовкой — дерзкой, сексуальной, опасной. А теперь ты сидишь тут и боишься сделать выбор. Но знаешь что? Ты уже выбрала.

— Что?

— Ты выбрала его. В ту ночь, когда ушла от Макса. Когда сняла браслет. Когда он написал тебе, а ты ответила. Ты выбрала. Просто ещё не призналась себе в этом.