Книга (Не)идеальная девочка, страница 25 – Настя Мирная

Кстати, о языках…

Глаза сами ползут через толпу и зависают на движениях Волчинской, медленно дёргающей задницей вверх-вниз.

"Некоторые сексом прямо на людях занимаются…" — врываются в сознание слова, сказанные Викой днём.

Неужели они… Они… Нет! Не может быть! Только не после того, что между нами было. Он не может так… так… со мной…

Спотыкаюсь о собственные мысли и рывком опрокидываю содержимое стопки внутрь. Алкоголь жидким огнём протекает по горлу и согревает заледеневшее нутро. И я тут же начинаю кашлять. Недолго.

— Повтори, — сиплю, потому что першение в горле не проходит.

— Хоть запей. Хуже потом будет. — рассоветовался парень. Но я его почти не слышу. Все радары настроены на происходящее на кожаной обивке дивана. — Он того не стоит. Никто не стоит. — прослеживает за моими глазами.

— Повтори! — перехожу на крик.

Лучше злиться, чем плакать.

В этот момент музыка замолкает, и мой голос эхом разлетается по залу, приковывая всё внимание к моей персоне.

Похер.

Хватаю рюмку и заливаю внутрь.

Помогает? Если бы.

Залпом осушаю стакан сока и встречаюсь затуманенным взглядом с Северовым. Вот теперь меня прошибает.

Пусть трахает эту Карину! Или ту рыжую, которая жалась к нему, когда мы пришли. Или… Или…

— Меня? — участливо подсказывают захмелевшие тараканы в моём мозгу.

Да кого угодно! — обрубаю мысленно.

Комнату снова заполняет музыка, а басы разрывают мой череп.

Похрену.

Заплетающимися ногами продвигаюсь на танцпол, двигая телом в такт музыке.

"И даже танцы тебя хотят. Танцы тебя хотят…" — льётся из колонок.

Танцы, может, и хотят, — думаю, скользя руками по коротким шортам и ягодицам, — но вот он не хочет.

"Эти красивые глаза говорят: да. От алкоголя в голове у тебя бардак…"

Бардак? Да там такой хаос, что мама не горюй.

Чьи-то руки ложатся сверху на мои и ползут по моему телу.

Плевать.

Даже не оборачиваюсь и продолжаю двигать под биты. Чьё-то тело прижимается сзади. Чужие ладони шарят от талии вверх-вниз. Облапывают бёдра, ягодицы. Опять вверх, сжимают грудь.

— Уйдём отсюда? — дышит алкоголем мне в ухо незнакомый голос.

Уйдём? Да, уйдём. Мне срочно надо на воздух, потому что все люди вместе с комнатой вдруг начинают вращаться, и я кладу пальцы в ладонь, позволяя увести меня, сама я, кажется, и шага сделать не смогу.

Смотрю на лестницу, по которой мне предстоит подняться, и только сейчас понимаю, что что-то не так. Мы не на улицу идём. А мне так туда надо.

— Мне на воздух н-надо. — лепечу заплетающимся языком. — П-пож-жалуйста, отведи м-меня на улицу.

— Сейчас я отведу тебя куда надо. — рычит парень и, притискивая меня к перилам, прижимается ртом к моим губам.

Меня начинает тошнить. Земля уходит из-под ног, когда он просовывает свой слюнявый язык мне в рот. Чувствую, как сознание начинает уплывать. Рот наполняется желчью. Давление на тело становится запредельным. И вдруг всё заканчивается. Тяжесть исчезает вместе языком и тошнотворным дыханием. Едва удаётся сделать вдох, как кто-то резко хватает меня руку и рывком отрывает от перил, к которым я, казалось, приросла. Поднимаю глаза вверх до тех пор, пока не сталкиваюсь с взбешёнными глазами Артёма.

— Ну и какого хуя ты, блядь, творишь?! — его голос вибрациями проходит по моему размякшему телу.

— Я… я… — не могу выдавить ни слова.