Книга (Не)идеальная девочка, страница 118 – Настя Мирная

"Я люблю тебя…"

— Господи, как теперь жить? Как, блядь, жить?! — опять реву, разрывая ночь.

И плевать, если слышат родители, Кир, соседи. На всех плевать.

Почему так больно?

Звонок.

Не могу.

Не отвечаю, но и не сбрасываю.

Тёмный экран.

Голосовое. Сорвавшийся голос, будто он долго кричал.

— Знаю, что ты прослушала сообщение. Теперь ты знаешь. Если не любишь, то скажи прямо. Я пойму. Приму, блядь. Не впервой дерьмо таскать.

Несколько раз вытираю влагу с экрана, когда пишу. Непослушными пальцами отправляю.

Настя Миронова: Всё кончено, Артём.

Не успеваю даже вздохнуть, когда прилетает ответ.

Артём Северов: Почему? Что не так? Что я, сука, не так сделал?

Настя Миронова: Я поняла, что всё это было ошибкой. Я люблю Кирилла.

Захлёбываюсь и тону. Рыдаю и скулю. Реву и глотаю слёзы. Скребу ногтями пол, пока на нём не остаются кровавые полосы и ошмётки ногтей.

Звонок.

Жду, пока сорвётся.

Голосовое.

Боюсь, но включаю.

— Лжёшь, Настя! Ты не любишь его! Ты меня, блядь, любишь! Меня! И никого больше! Какого хуя ты вытворяешь?! Что, блядь, несёшь?!

Чувствую его боль в этих словах. Забираю себе. Добавляю к своей. Множу. И умираю окончательно и безвозвратно, когда записываю голосовое сообщение ровным безэмоциональным тоном.

— Я не люблю тебя. Если надо, повторю тебе это в лицо. Я люблю своего жениха. Встретимся завтра у въезда в академию, и я скажу тебе в глаза.

Артём Северов: Во сколько?

Настя Миронова: В час дня.

Отключаю телефон и смотрю на часы. Жить мне осталось пятнадцать часов. А потом конец.

Я горю. Перегораю. Ветер растаскивает пепел.

Высаживаю Настю у дома, но в академию не еду. Стою ещё минут пятнадцать, ожидая непонятно чего. Завожу мотор и еду на учёбу.

До 9:00 торчу во дворе.

Панамера так и не появляется. Звонок. Мироновой всё нет.

Жду ещё какое-то время. Звоню. Не отвечает.

Мотор разрывается в предчувствии какого-то пиздеца.

Может, ещё с предками разбирается?

Даю время. Даже, сука, руки трясутся, когда набираю через полчаса, а ответа всё так же нет.

Пишу месседж.

Артём Северов: Ты где, малыш? Что случилось? Ответь мне!

Доставлено, но не прочитано.

Опять звоню.

Тишина.

Пишу новое.

Артём Северов: Насть, только слово, и я приеду за тобой. Блядь, маленькая, ответь.

Растаскивает на куски, когда и это сообщение доходит, но так и остаётся неоткрытым. Так же, как и десяток следующих. Как и все неотвеченные звонки. Каждый раз слушаю гудки, пока в трубке не раздаётся роботизированный голос:

— Этот абонент не может ответить на ваш звонок. Пожалуйста, перезвоните позже.

— Да, блядь! Что за хуйня, Настя? — рычу, сжимая трубу, пока она не начинает хрустеть.

Весь день торчу у входа. Курю одну за одной. Когда пачка пустеет, в магазин не иду, стреляю у студентов. Всё жду, когда в ворота въедет поршак. И звоню без конца. Сообщения одно за другим сыплю.

Артём Северов: Скажи, что ты в порядке, маленькая. Пожалуйста, ответь. Перезвони. Блядь, ты меня без ножа режешь. Ответь уже!

Трясёт, как эпилептика. Руки, как у нарика, трусятся.

Вдыхаю. Выдыхаю. Закрываю глаза. Дышу. Давлюсь воздухом.

За грудиной уже не просто ураган. Все внутренности всмятку от бесконтрольно дробящего сердца. Даже не помню, когда мне в последний раз было так страшно.

Что произошло у моей девочки, что она даже месседжи не читает? Старики заперли дома? Телефон забрали? Ну так какого хера даже не сбрасывают звонки?