Книга (Не)идеальная девочка, страница 115 – Настя Мирная

Стараюсь выдавить из себя улыбку, когда приезжает папа, но на меня нападает паралич, кривя лицо в страшной гримасе. Замечаю это, бросив короткий взгляд в большое настенное зеркало. Раньше я могла часами крутиться перед ним, а сейчас не могу даже смотреть. Ненавижу себя.

Ненавижу за то, что сделала любимому человеку и за то, что мне только предстоит сделать в понедельник. Разбить сердце. Уничтожить все иллюзии. Наступить себе на горло и раз и навсегда уничтожить "НАС".

"МЫ есть, Настя!"

Больше нет…

"То, что происходит между нами, блядь, правильно!"

Если это правильно, тогда что я сейчас делаю?

Ком в горле разрастается больше. Давление в груди становится запредельным.

Воспоминания в яму и слой бетона. Продолжаю существовать.

Перестаю насиловать своё лицо попытками улыбнуться и встречаю отца быстрыми объятиями.

Неужели они всегда были такими холодными? И мамины тоже? Или всё дело в чувствах, которых во мне не осталось?

"Я тебя, девочка моя. Очень-очень".

Влага на ресницах. Резь в глазах. Выжженные дорожки на щеках.

— Ну всё, Настя, не плачь. С папой всё будет хорошо. Только ты больше никогда так не делай. — обнимает за плечи мама, ошибочно принимая мои слёзы за признание вины.

"— Не отпускай, Артём.

— Не отпущу.

— Даже если буду вырываться?

— Даже если станешь кусаться и царапаться, как дикая кошка".

— Отпусти! — отчаянно кричу и даже не понимаю кому. Северову, воспоминаниям о нём или маме.

Слишком много. Не выдержу! Не смогу!

— Что случилось, Анастасия? — доносится удивлённый папин голос, разрывая череду картинок и слов в моей голове.

— Ничего. Извини, пап. Мне правда жаль, что всё так вышло. — хриплю металлическим голосом. Внутри всё заржавело от сырости.

— Она со вчерашнего дня такая ходит. Но, думаю, теперь поняла свою ошибку. — вставляет мать.

— Что скажешь, Анастасия? Покончила со своими глупостями? — рычит отец, тыча пальцем в засос на шее.

Единственное, что у меня осталось от Артёма, но и он скоро исчезнет.

— Да, папа. Прости меня. Я совсем запуталась. — опускаю голову, пряча глаза.

— Это всё нервы! До свадьбы всего да ничего осталось. Все девушки боятся такой ответственности, вот и делают глупости. Ну, погуляла немного и хватит. — тарахтит мама и, переведя дыхание, продолжает. — Но ты точно станешь хорошей женой для Кирилла. А об этом всём я ему ничего не сказала. И ты тоже не вздумай проболтаться! Он приедет сегодня отца навестить. Да и по тебе скучает. Привет передавал. Говорил, что дозвониться до тебя не смог.

— Телефон на беззвучном был, я не слышала.

Надо существовать. Держаться. Иначе я рассыплюсь на кровавые осколки.

— Ну ладно. Главное, что теперь всё будет хорошо.

Никогда больше хорошо не будет. Ничего вообще не будет хорошо.

Весь день проходит как в тумане. Смотрю на происходящее, словно через мутные очки. Все звуки пробиваются в мозг, будто сквозь вату.

Мама без конца хлопочет над папой. Делаю то же самое, но только молча. Слова застревают где-то в районе глотки и опадают обратно. Ношу отцу таблетки и воду.

На обед он выходит на кухню. На столе стоят разные диетические блюда, потому что ему ничего другого нельзя.

Родители то хвалят меня, что приняла правильное решение. То ругают за недостойное поведение. То дают наказы, что делать дальше.