Книга Моя идеальная, страница 307 – Настя Мирная

После очередного толчка замираю без движения. Ни пошевелиться, ни сказать, ни вдохнуть не могу, видя перепуганную до чёртиков жену. Вот только она, блядь, не одна.

Какого хрена?

— Тёма. — начинает полушёпотом, делая шаг в мою сторону, но я прибиваю её к месту озверелым взглядом. — Я объясню.

— Я сама объясню. — толкает брюнетка, оборачиваясь всем телом.

Я, сука, даже не дышу, когда вижу её лицо и встречаюсь со взглядом карих глаз.

— Привет, Артём.

— Мама. — выдыхаю ошарашено.

— Не злись на свою жену. Она этого не заслужила.

Снова бросаю взгляд на свою девочку. Она нервно теребит ткань платья трясущимися пальцами и без конца грызёт губы. Перевожу дыхание. Прикрываю веки и потираю переносицу, переваривая эту ситуацию.

Если это её ответ на то, что с моей подачи на нашей свадьбе присутствует её отец, то я просто выпаду в осадок, потому что я сам предпринимал попытки разыскать мать, но даже связи и возможности Сергея Глебовича не помогли мне это сделать.

— Артём, мне очень жаль, что я тогда ушла, оставив тебя и Егора с Костей. Но я просто не могла больше выносить побоев. Я понимала, что ещё немного, и он просто убьёт меня. Если бы я только знала, что он начнёт избивать вас с Егором, то ни за чтобы на свете не оставила вас с ним. Мне очень-очень жаль, сынок, что я оказалась такой слабой. — безмолвные слёзы переходят в тихие всхлипы. Моя любимая тоже беззвучно плачет, стоя за её спиной. А я всё ещё не способен даже дышать нормально, поэтому, замерев на месте, продолжаю слушать исповедь женщины, которая превратила мою жизнь в Ад. — Когда я ушла, то не могла взять вас собой, потому что у меня ничего не было. Я скиталась по съёмным комнатам, подрабатывала где-то уборщицей, а где-то дворником, чтобы выжить. Только через несколько лет моя жизнь начала налаживаться, и я встретила мужчину, который принял меня. Как только я встала на ноги и смогла решиться приехать к тебе… Если бы я только знала, Артём, что натворила своим побегом, то забрала бы вас с собой. Прости меня, сыночек. — рыдает, протягивая ко мне руки.

Я тупо цепенею, не в силах даже пальцем двинуть. Кажется, что и сердце остановилось, а дыхание замерло.

— Тёма, пожалуйста. — просит моя жена, цепляя мою руку своими ледяными пальцами. — Выслушай её, и ты всё поймёшь.

— Я уже понял. — выдавливаю, тяжело сглотнув. Быстро прижимаюсь губами к виску и шагаю к матери. Без промедления сгребаю её в охапку, сам едва сдерживаясь, чтобы не распустить сопли. — Почему ты не звонила, мама? — хриплю едва слышно. — Почему не писала?

Она поднимает голову и уверенно выбивает:

— Я звонила. Каждую неделю. Но Костя всегда брал трубку и говорил, что мои сыновья не желают меня больше знать. — сука! Теперь мне ясно, почему папаша запрещал нам отвечать на звонки. Ебаная мразота. — И я писала. Регулярно. Я понимала, что не дождусь ответа, но в каждом письме я говорила, что всё равно люблю вас. Мне так жаль… Если бы я могла хоть что-то изменить… Что-то сделать, чтобы ты смог простить…

— Я прощаю, мам. — обрубаю искренне.

Это решение было принято ещё задолго до этого момента. Я простил её ещё в ту ночь, когда мы возвращались с Настей в Питер, ведь иначе не было бы сегодняшнего дня.

Как только мама перестаёт реветь, отпускаю её, вытирая родное лицо с лёгкой россыпью морщин, которых раньше не было от солёной влаги, и снова говорю: