Книга Моя идеальная, страница 118 – Настя Мирная

Делаю глубокий вдох и шумно выпускаю углекислый газ. Я позволю этой мрази жить только потому, что не могу оставить любимую одну. С трудом поднимаю закостеневшее тело и выпрямляюсь во весь рост. Настя продолжает висеть на спине, как обезьяна. Хватаю её руки, которые не позволяют пробиться в горло кислороду, и хрипло выбиваю:

— Задушишь, маленькая.

Девушка тут же разжимает хватку, и я поворачиваюсь к ней. В зелёных глазах такой страх таится, что я без раздумий заключаю её в объятия и бешено целую на глазах у её предков.

Пусть знают, что это только начало.

Отрываюсь от сладких губ и крепче прижимаю напряжённое тело к себе. Заталкиваю во взгляд не только решимость, но и всю свою любовь. Я хочу, чтобы они видели. Чтобы знали…

— Я бы никогда не назвал вашу дочку шлюхой. Никогда бы не оставил на её теле синяки. Никогда намеренно не сделал больно. Я люблю Настю, нравится вам это или нет. И мы всё равно будем вместе. Если вы любите её хотя бы на сотую часть того, как люблю я, то дайте нам этот шанс.

Недомать всхлипывает, и я понимаю, что смог пробиться хотя бы к ней. Перевожу глаза на ошалевшего папашку, но тут голову прорезает резкая боль, пронизывающая всё тело, и я погружаюсь в темноту.

От боли же прихожу в сознание. Она появляется где-то в районе виска и, будто пулями пробивает по каждому нерву. Перед глазами расплывается мокрое от слёз лицо любимой. С трудом моргаю и вижу кровь на её прикрытом только зелёным лифоном теле.

Какого хера? Почему моя девочка в крови? Это её кровь или моя?

Делаю попытку подняться, чтобы убедиться, что с ней всё в порядке, но Настя толкает меня землю, как тряпичную куклу. Пытаюсь спросить, что случилось, но во рту всё пересыхает, а горло скручивает тошнотворным спазмом. Голова кружится, а перед глазами всё плывёт. Мотор пашет на разрыв. К тошноте и боли примешивается панический страх, что какой-то уёбок мог причинить моей малышке вред.

— Не двигайся, Тём. Лежи спокойно. — шелестит Настя. — Вызовите скорую!

Её голос громом летит по парковке и отзывается тяжёлыми пульсациями по черепушке, отчего я морщусь. Зелёные глаза, как у перепуганного кролика. Не в силах ничего сказать, оглядываю её с ног до головы, но ран не замечаю. Отпускаю тяжёлый выдох, и внутри прокатывает новая волна боли.

Собираю все силы и выдавливаю:

— Насть… — голос срывается на кашель. — На… Настя… Про…сти…

— Молчи, родной. Не говори, Тём… Ничего не говори… Всё будет хорошо. Верь мне!

И я, конечно, верю. Как можно иначе, если она не даст мне уйти в любом случае?

— Ве…рю… — толкаю вроде как уверенно, но выходит что-то похожее на ржавый хрип.

— Миронова, скорая едет, но там пробка. — выбивает подоспевший Тоха.

— Какая, на хуй, пробка?! — срывается на крик моя девочка.

Я должен успокоить её. Должен прижать к себе. Должен сказать, что всё будет хорошо, но не могу даже губами пошевелить.

Картинка расплывается, и я прикрываю веки, прислушиваясь к глухим голосам.

— Авария, Насть. — выдыхает Арипов.

— Надо ехать им навстречу.

Открываю глаза и делаю ещё одну попытку подняться. Настя размазывает по лицу кровь и толкает меня обратно.

— Пое…хали.

Они обмениваются тяжёлыми взглядами, но я сейчас даже своё состояние анализировать не могу.

— Идти сможешь, брат? — спрашивает Тоха.