Книга Моя идеальная, страница 107 – Настя Мирная

— Ангел. — зовёт Артём.

Промаргиваюсь несколько раз, возвращая чёткость размазанному зрению. Я должна бороться. Я обязана справиться с этим.

"Я буду бороться за нас двоих, если у тебя не останется сил".

Видимо, этот бой мне придётся вести в одиночку, пока любимый не будет готов встать рядом. Нельзя сдаваться. Нельзя падать. Но так как я уже стою на коленях, то я просто обязана подняться.

Выжимаю из себя ту самую, как называет Тёма, мозговъебательную улыбку с ямочками и говорю:

— Настя. Моё имя — Настя.

— Нас-тя. — растягивает по слогам, словно пробует на вкус. Впервые. — Тебе больше…идёт… Ангел.

Знаете, что значит моё имя? Анастасия означает — воскресшая. Поэтому дедушка и подарил мне кулон с Фениксом. Эта мифическая птица всегда сгорает в огне, а потом восстаёт из собственного пепла. Думаете, это — дар? Нет! Это — проклятие. Иногда хочется, чтобы всё просто закончилось, потому что не остаётся ни сил, ни желания продолжать существование, но грёбанная вселенная не даёт тебе такой возможности. Возвращает тебя в жестокий мир снова.

Снова. И снова. Бесконечно.

— Ты правда не помнишь меня? — спрашиваю с мольбой в глазах, но Артём закрывает свои, словно копаясь в воспоминаниях, и качает головой. Внутри всё обрывается. — Артём, я…

— На сегодня хватит. — раздаётся за спиной строгий голос врача.

Вскидываю на него потерянный взгляд и молю:

— Ещё минуту.

— Пациенту нужен отдых. Пойдёмте.

Молча поднимаюсь на ноги и иду за ним. Северов перехватывает мои пальцы. Оборачиваюсь в надежде, что он вспомнил меня, но иллюзия мгновенно рушится, когда тихо спрашивает:

— Ты ещё придёшь…ко мне…Ангел?

— Я всегда буду приходить к тебе, Тёма.

Мне стоило бы просто выйти из чёртовой палаты, пропитанной моим отчаянием, но вместо этого я подхожу обратно к постели и целую любимого человека с такой тоской и печалью, что он просто не мог её не почувствовать. И снова жестокая реальность разрывает меня на мясные ошмётки.

— Хорошо целуешься…Ангел.

Вылетаю в коридор быстрее доктора, пробегаю мимо друзей. Бегу до тех пор, пока не оказываюсь на улице. Колени подгибаются, я падаю на землю. Я кричу так громко, что с дерева срывается стайка воробьёв. Я реву так горько, что кровь пропитывается этой горечью, превращаясь в яд. Это отравляющее вещество разгоняется по всему организму, выжигая не только последние нервы, но и хрупкую нить надежды. Оно отравляет мою веру. Оно превращает мою любовь в смертельную для меня ловушку.

Бью кулаками и ладонями холодный бетон.

Чьи-то руки отрывают меня от земли. Чьи-то шаги отдаляют меня от любимого человека. Кто-то сажает меня в салон автомобиля. Чей-то голос просит меня успокоиться. Машина куда-то едет.

Я больше не бьюсь в истерике. Я вижу Антона на водительском сидении. Я вижу Вику сзади. Я вижу потёки крови на бежевой коже салона. Я слышу, как ребята стараются привести меня в чувство.

Чувство… Какое странное слово. Что значит чувство? Нюх, слух, обоняние… Они чувства. Они не исчезают просто так. Любовь, страх… Их тоже называют этим словом. Но почему их сейчас во мне нет?

Я кукла. Я всегда ей была. Только Артём Северов смог сделать из меня живое существо. Лучше бы я так и оставалась украшением для семьи, чтобы никогда не знакомиться со всеми этими чувствами. Они приносят с собой боль. Они заставляют нас страдать. Они выворачивают наши души. Они вырывают наши сердца.