Книга Дикарка для Хулигана, страница 314 – Настя Мирная

Его член реально огромный. Сколько бы он не вгонял его в меня, всё равно не входит полностью. А я хочу. Хочу!

Вдавливаю пятки ему в спину, задерживая его дольше. Поднимаю бёдра в такт его движениям.

— Быстрее… Глубже… Егор… — бомблю ему в шею, царапая спину. Кусаю его. — До конца… Полностью… Любимый, прошу.

Вместо ответа он вынимает агрегат и в одно движение загоняет до самых яиц. Секунда промедления, за которую он понимает, что я полностью принимаю его. Выгибаю спину. Он спускается губами по горлу к груди. Ловит сосок. Бьёт его языком, в медленном ритме качаясь. Прикусив, снова разгоняется.

Мои бесконечные стоны летят по спальне. Отражаются от стен. Встречаются с его хрипловатым стонущим рычанием, возбуждая все нервные окончания.

Продолжая терзать ртом воспалённую желанием грудь, вдалбливается в самые глубины моего тела. Быстро. Глубоко. Резко. Жёстко. Грубо.

До крови полосую его кожу на спине, плечах, раздутых мышцами руках.

— Мягче, Ди. — шипит, возвращаясь к моим губам. — Всего разодрала, кошка.

Сам вгрызается в мой рот. Отвечаю той же дикостью и жаждой. Ротовая полость заполняется слюной с металлическим привкусом крови. Егор на каждом рывке вгоняет член, пока мошонка с пошляцким шлепком о мои измазанные смазкой ягодицы не оповещает о том, что глубже не выйдет, как бы сильно мы оба этого не хотели.

Пот скатывается по его вискам, капает с носа мне на губы. Слизываю солёную влагу и опять впиваюсь в его губы. Вся моя кожа покрыта солью и мурашками. Простынь под спиной можно выжимать. Короткие колючие волосы на его лобке раздражают гладко выбритую кожу на моём, но срывают башню ещё больше. Будто вспарывают её, оголяя нервы.

Двусторонне не просто дрожим, а звеним внутренним напряжением. Егор покрывает слабыми укусами мою шею, горло, грудь. Выпрямляю пальцы, чтобы не царапать его, но всего через несколько глубинных толчков теряю контроль над телом.

Давление внизу живота заполняет всё нутро, разрастаясь и размазывая сознание о стену похоти и удовольствия.

— Кончай, Дикарка, мать свою. — рычит Егор, раньше меня понимая, что я уже на грани. — Я, сука, больше не могу.

Кусает мочку уха. Проталкивает между нашими скользкими телами руку и сдавливает клитор. Грубо и жёстко, но так, мать вашу, остро отзывается во мне его жестокость, что меня рвёт на куски на следующем же толчке его члена до матки. Громким горловым стоном оповещаю о накрывшем меня оргазме. Спина выгибается. Животы соприкасаются, одновременно содрогаясь и сокращаясь в судорогах экстаза.

— Его-ор! Да-а-а! — вспарываю пространство громким животным криком.

— Блядь, Дикарка! — хриплым рыком вторит мне, замирая внутри.

Несмотря на собственную дрожь, замечаю, как его колбасит в момент разрядки. Сжимая зубы, заполняет презерватив спермой.

А я, мать его, хочу, чтобы, как и тогда, изливался прямо в меня. Хочу чувствовать, как кипящая сперма заливает моё влагалище.

Вгоняю ногти в плечи. С нечеловеческой силой вдавливаю пятки в его поясницу. Парень делает ещё несколько натужных толчков. Из-за пульсации и сокращений плоти ощущаю его ещё острее и ярче. Последнее, что вижу, прежде чем провалиться в темноту экстаза, напряжённые челюсти и поджатые губы, а следом меня выносит из реальности, разбирая на разноцветные атомы.