Книга Дикарка для Хулигана, страница 311 – Настя Мирная

Не сдерживая порыва нежности, поднимаюсь на носочки и прижимаюсь к его губам в невинном поцелуе. Он чуть крепче сдавливает талию, помогая сохранить равновесие.

— К чему ещё? — шелещу ему в рот, не переставая смотреть в глаза.

— Незакрученный колпачок зубной пасты, открытые тюбики и флаконы в ванной, смешанные карандаши и ручки, волосы в ванне и в раковине, кружки и тарелки в спальне. — высекает с хрипловатым смехом.

— Я не такая свинья. — бурчу с искусственным недовольством.

Гора переводит одну руку мне на щёку и убирает за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос. Опускает к шее, ведя пальцами вдоль трепыхающейся от его близости вены. Буквально чувствую, как она долбится ему в пальцы.

— Ты не свинья, Дикарка. Всего лишь поросёнок. — угорает этот гад, заливаясь смехом.

Задираю вверх кончик носа, делая пятачок, и хрюкаю:

— Ви-ви… Хрю-хрю…

Выдав это, сама начинаю ржать, а Егор поддерживает. Шагая назад, тащит меня за собой, пока не заваливаемся на кровать, не переставая хохотать.

— Вылитая хрюшка. — сквозь смех троллит Хулиган, крест накрест прибивая меня за спину к себе. Сам давит мне на нос и требует. — Повтори-ка.

— Хрю-хрю-хрю…

Выбиваю, смеясь до слёз. Братьев за такие шуточки прибила бы, но с Егором так легко и просто. Так тепло и уютно.

Когда удаётся, наконец, остановить поток смеха, вытираю слёзы и большими глотками втягиваю кислород. Парень тоже растирает глаза и рвано вдыхает, всё ещё сохраняя на губах лёгкую улыбку.

— А если серьёзно, Егор, то у тебя куда меньше проблем, чем ты обрисовал. — он вопросительно подтягивает вверх одну бровь, отчего на лбу появляется излом. — Я всегда закручиваю пасту и закрываю все флаконы. Волосы тоже убираю. И я правда постараюсь не оставлять кружки и тарелки. Буду сразу убирать.

— Да неужели? — с ироничным недоверием высекает мой вредный гад, за что получает лёгкий удар в плечо. Он хватается за него так, будто я его со своей силы ударила, и стонет. — Убила, Дикарка. Все кости переломала. Всё, теперь не смогу тебя обнимать.

Роняет на кровать "сломанную" руку, кусая губы, чтобы не заржать.

— Вот ты, Северов!.. — рявкаю, тоже стараясь сохранить серьёзное лицо.

— Кто, Диана? — хрипит враз сменившимся голосом, пробираясь пальцами под ткань моей футболки.

Дыхание срывается обоюдно, учащаясь и сокращаясь до коротких необходимых толчков кислорода в лёгкие. Сердца же в обратку — с силой барабанят по рёбрам, прорываясь навстречу друг другу.

— Мой самый-самый лучший и любимый Хулиган на всём белом свете. — шорохом выдыхаю между его приоткрытых губ.

Глотаю его дробные выдохи, понимая, что наше воздержание окончено. Гора ласковыми касаниями перебирает позвонки. Пробегает пальцами снизу, забираясь всё выше и выше. Задирает футболку, пока его рука не добирается до воротника. Ныряет под него. Мягко давя на затылок, вынуждает опустить голову к его лицу вплотную. Пощипывает своими губами мои, заходящиеся сладостной дрожью.

— Я люблю тебя, Егор. — выбиваю автоматной очередью, испытывая острую необходимость в этом признании.

Он всегда говорит первый. Всегда. Сама не знаю почему, но я только отвечаю. А сейчас… Сейчас я говорю раньше, чем услышу эти слова от него.

Гора довольно улыбается и всасывает в рот мою нижнюю губу. Жадно посасывая, неспешными мазками влажной плотью горячего языка гладит. Дрожью заходится всё тело. Стайки мурашек зарождаются под его пальцами и разбегаются в стороны, пока не покрывают каждый миллиметр разгорячённой кожи.