Книга Дикарка для Хулигана, страница 282 – Настя Мирная

— Ты говорил с ней?

Если бы это можно было назвать разговором…

— Я бы так не сказал. — пересказываю Дикарке "разговор", то сжимая, то разжимая кулаки. Зубы скрипят. Глаза жжёт от недосыпа. — Я сам не понял, как приехал домой. На эмоциях был. Хотел тебе позвонить, но не стал будить.

— Я понимаю, любимый. — шелестит Дианка. — Что дальше будешь делать?

Громко сглатываю, даже не делая попыток скрыть от неё своё состояние.

— Поеду в больницу. Попробую ещё раз с ней поговорить.

— Хочешь, я тоже приеду?

— Не надо, малышка. — прошу полушёпотом. — Лечись. После больницы я сразу к тебе поеду.

— Только не пропадай больше. — просит тихо с мольбой в интонациях.

— Не пропаду, Ди. Если не буду отвечать, то не переживай. Если планы изменятся, то я тебя наберу.

— Хорошо. Я люблю тебя. — уже севшим шёпотом добивает.

Знаю, что ей не только говорить трудно, но и волнение давит, поэтому ещё несколько минут успокаиваю и убеждаю, что всё будет хорошо.

В больнице сталкиваюсь с медсестрой, которая выбегает из палаты девушки. Перехватываю её за локоть.

— Как она?

— Ни на что не реагирует. Я за Константином Витальевичем иду.

— Не спеши. Позови его минут через сорок. — она только непонимающе лупает. Закатываю глаза и высекаю. — Я хочу попробовать до неё достучаться. Отец позже может её осмотреть.

Для верности сую ей в карман халата пару купюр, и она, сияя, исчезает.

Глубоко вдыхаю и толкаю дверь. Всего на мгновение сталкиваемся с девчонкой взглядами, и она отворачивается. Замираю ненадолго, стараясь понять, почему она так упрямо отмалчивается. В её глазах больше нет вчерашнего отупения и непонимания. Какие могут быть у неё причины для молчания, если не одна единственная?

Она знает Артёма. И она понимает, кто я. Видимо, и история нашей семьи ей известна. Иначе какой смысл?

Подтаскиваю к постели стул. Повернув спинкой, седлаю его. Складываю руки на спинке и опускаю на них подбородок, внимательно разглядывая деваху.

Именно такая, какие были у меня в приоритете. Миниатюрная, блондинка, причём натуральная, красивая, фигуристая. Правда, сиськи маловаты.

Для чего я её так оцениваю? В этом нет никакого сексуального подтекста. Я вообще больше ни о ком не думаю в этом плане, кроме Дикарки. Просто хочу понять, во вкусе ли она Артёма. Как ни силюсь вспомнить, с какими девахами он мутил, не могу.

Прикусываю щёку, ожидая, что ей надоест пялиться в потолок, но не тут то было. Приходится начинать разговор самому.

— Слушай, можешь сколько угодно прикидываться немым овощем, но хотя бы не делай вид, что не понимаешь меня. Я просто хочу найти своего брата. Я же понимаю, что ты знакома с ним. — не совсем правда. Стопроцентной уверенности в этом у меня нет. — Не заметить нашего сходства просто невозможно. — пробиваю очевидным аргументом, но девчонка упрямо молчит, вперив глаза в одну точку. Я обязан до неё достучаться. Губы сами кривятся в подобии улыбки. — Не знаю, что тебе известно обо мне или о нашей семье, но я… — продавливаю забивший глотку ком горечи. Рассказал бы брат правду о том, что творилось за закрытыми дверями? Не уверен. Он всегда стыдился этого. Скрывал ото всех. Это мне похеру было, что кто-то узнает, хотя и кайфа особого от этого не испытывал, но вот он… В какое-то мгновение она смотрит прямо мне в глаза. Всего доля секунды, но этого хватает, чтобы понять, что я попал в точку. Дальше уже без расчёта бомблю. Тупо по эмоционалке. — Я скучаю по Артёму. Я просто хочу поговорить с ним. Я… Блядь… — сука, это не так просто, как мне казалось. Гораздо сложнее, чем я предполагал, выворачивать душу перед чужим человеком. Но я должен. Должен… — Я должен перед ним извиниться. Я был пиздюком и наговорил того, чего не должен был. Знаю, что это не оправдание, но всё же… Просто дай мне шанс исправить это дерьмо. — говорю ровно, но умоляющие нотки всё равно проскакивают. Похуй. Пусть слышит. Пусть поймёт, что я говорю искренне. — Можешь и дальше молчать. У тебя, уверен, есть причины это делать, но хотя бы подумай над моими словами. Я не верю, что у тебя вдруг кукуха поехала. У нас с братишей была нелёгкая жизнь, но ему всегда доставалось больше. Отец лупил нас по поводу и без. Артём всегда защищал меня, а я ни разу не сказал ему спасибо за это. Только благодаря брату моя жизнь не была такой ужасной, как его.