Книга Дикарка для Хулигана, страница 269 – Настя Мирная

— Да… Да… Егор… Не останавливайся. Трахай меня… Еби… Еби… Быстрее… Не останавливайся… — требую, срываясь стонами на каждом слове.

— Я недолго… Кончай… Давай, малышка… Не подведи… Хочу, чтобы ты кончила на моём члене.

— Да! Да! Да!

Неадекватным сипом кричим друг другу в рот.

Наши вспотевшие тела скользят друг о друга. Сумасшедшая скорость рывков и толчков мешает нормально целоваться, но мы всё равно сплетаемся губами на каждом сближении. Стараюсь поймать его язык, но он проходится то по щекам, то по носу, то по подбородку. Всё лицо покрыто вязкой слюной. Член долбит меня с невероятной силой. На очередном толчке меня разрывает на части чувство заполненности и счастья. Меня кроет. Меня взрывает. Поясницу выворачивает вверх.

Цепляюсь ногтями в руку Егора, раздирая в кровь. Мой крик перекрывает продолжающиеся звуки секса. За закрытыми веками миллиарды разноцветных кругов и вспышек. В ушах продолжительный гул.

Северов останавливается на несколько секунд. Скрежещет зубами, играя желваками. Мягкая плоть сжимается и пульсирует вокруг его твердой, как камень, эрекции.

— Бля-я-ядь… — стонет, рычит, шипит, делая ещё пару движений и снова замирая.

Теперь и его член пульсирует внутри меня, а влагалище заливает обжигающей лавой. Егор падает сверху, вдавливая в кровать. Дыхание летит хриплыми урывками. Наши паховые зоны продолжают сокращаться. Парень протяжно рычит.

На то, чтобы хоть немного прийти в себя, уходит, клянусь, пол жизни. Ни дышать, ни говорить, ни даже мыслить сейчас не способны. Гора укладывает голову мне на грудь и гладит языком сосок. Разжимает стальную хватку, которую в пылу нашего сумасшествия я даже не замечала, освобождая мои руки. С трудом отрываю их от подушки и запускаю ему в волосы. Неосознанно перебираю настолько мокрые белые пряди, что их можно выжимать. Как и всю меня. И Егора тоже. Простынь и, уверена, даже матрас пропитаны насквозь.

— Как ты, любимая? — сипит едва слышно. Прочищает горло, возвращая севшему от стонов голосу нормальные интонации. — Я не сделал тебе больно? Блядь, меня понесло. — поднимая голову, смотрит чётко в глаза.

С трудом на нём взгляд фокусирую и улыбаюсь. Сдавливаю лицо и подтягиваю его выше.

— Я люблю тебя, мой первый и единственный. Люблю та-ак сильно, что не могу описать словами.

Он касается губами кончика носа, а потом с нежностью целует. Когда все силы на дикость иссякли, долго ласкаемся губами. Медленно. Плавно. Осторожно. Зализываем друг другу раны, оставленные зубами. Егор ловит мои руки и снова заводит их за голову. Сплетая пальцы, нависает сверху, не останавливая контакта.

— Блядь, Диана, я просто нереально тебя люблю. Я никогда… Никогда! — интонациями на это слово давит. — Не чувствовал такого. Никогда и ни с кем. Это круче, чем аномально. Это больше космоса. Это невозможно вложить ни в одни рамки. Спасибо тебе, малышка. Спасибо, что ты приняла меня. Что не уступаешь. Не отстаёшь. За то, девочка, что ты настолько сильная.

В наших глазах стоит влага. Губы обоюдно дрожат. Голоса ломаются, когда продолжаем топить друг друга в любви и нежности. В сотнях поцелуев и прикосновений.

Егор всё ещё во мне. Обмякшая было плоть снова растёт, наливаясь кровью. Давит изнутри. Распирает. Рвёт. Вынуждает гореть от новых искр зарождающегося сексуального желания.