Книга Дикарка для Хулигана, страница 266 – Настя Мирная

Слушая его голос, перестаю биться в истерике и замираю, позволяя ему продолжать успокаивать и собирать с моего лица бесконечные слёзы. Боль медленно отступает. Острота и жжение спадают до тупого отдалённого нытья. Пусть и рвано, но глубоко вдыхаю, тормозя всхлипы. Сжимаю ладонями его голову, заставляя посмотреть мне в глаза. Его чувственные губы покрыты бисеринками крови, глаза предательски блестят.

— Извини, малышка, что так неожиданно, но так было лучше. — сипит, крепко держа меня в гипнотическом поле своего взгляда.

Притягиваю его голову вплотную к лицу и шепчу:

— Теперь и ты мой, Егор. Я больше никогда тебя не отпущу.

— А я никуда не уйду от тебя, Диана. Я был твоим, даже когда ты ещё не родилась. Моя половина души. Ты — моя жизнь, Дикарка. И только что ты сделала меня самым счастливым парнем на свете. Спасибо, любимая девочка.

— Безгранично?

— Безгранично. Вечно. Неразделимо. Только ты и я.

Новая высота

Попытка пошевелиться напоминает о том, что член Егора до сих пор во мне.

— Ещё больно? — тихо спрашивает, ведя губами по скуле и виску.

Замерев, глубоко вдыхаю, сталкиваясь с парнем грудными клетками. Подворачиваю губы и мотаю головой.

— Совсем немного. Будто глухие отголоски боли. И как-то… — прикусываю уголок губы, стараясь не только слова подобрать, но и самой понять, что же я на самом деле чувствую.

Острой боли реально нет, но низ живота всё равно словно тянет и огнём опаляет, а его источник нервно подёргивается внутри моего тела. Я отчётливо ощущаю каждую пульсацию его плоти.

— Как, Диана? — сипит Северов, продолжая гладить мою спину, плечи, голову, лицо.

Уже минут пятнадцать он лежит сверху на мне, но бёдра абсолютно неподвижны. Понимаю, что он даёт мне время привыкнуть к новым ощущениям. Осознать, что он действительно сделал меня женщиной. Его женщиной. По-настоящему. Полностью.

— Непривычно. — шепчу ему в волосы, опустив ресницы. — И немного дискомфортно. Но не больно. Почти.

Он отрывает голову от моей шеи, которую покрывал поцелуями, и вскидывает глаза вверх.

— Ещё бы, тебе привычно было, Дикарка. — толкает с коротким смешком и горящими глазами. — Ты только со мной. Только моя. И только мой член будет внутри тебя.

Как напоминание и доказательство, делает первое робкое движение тазом, толкаясь глубже. В ожидании острой боли зажмуриваюсь, но её не следует. Рывком распахиваю веки и смотрю в его обеспокоенные глаза.

Если бы я не знала, каким Егор был раньше, то в жизни не подумала, что он может быть жестоким и холодным. Что способен намеренно причинять боль. Не уверена, что какой-то сопливый романтик смог бы так долго сдерживать себя, заботясь только о том, что чувствует его девушка. Гора же, не думая о себе, без остановки гладит, целует, ласкает, успокаивает. Шепчет какие-то милые глупости, уничтожающие зародившуюся истерику.

Поднимаю руки на его плечи и несильно вгоняю ногти в кожу, когда входит ещё немного. Из приоткрытых горящих и сухих губ вырывается слабый стон.

— Больно?

— Нет, любимый. Всё хорошо. — шуршу ему в рот, а следом пробираюсь в него языком.

Он шумно выдыхает и отвечает на поцелуй. Приподнимаясь на локтях, медленно качает бёдрами. Чувствую, как его твердокаменный член скользит внутри меня. Как сопротивляется моё тело. Как он растягивает меня, но, кажется, ещё немного и просто разорвёт. Нас обоих трясёт. Егор сжимает ладонями моё лицо, разрывая жаркий, но почему-то такой неловкий поцелуй. Будто мы разучились это делать. Все наши движения нервные и напряжённые.