Книга Дикарка для Хулигана, страница 261 – Настя Мирная

Он нервничает не меньше моего, но не выдаёт этого. Я тоже стараюсь спрятать страх, но Егор всё равно видит его, продолжая мучить меня слабыми касаниями и томными поцелуями, пока страх не сменяется возбуждением и дичайшим сексуальным желанием.

Пальцами пробирается под майку, задевая разбухшие и словно воспалённые соски. От его едва ощутимых касаний по груди растекается сладкая боль. Выгибаюсь навстречу его руке, без слов умоляя действовать быстрее и напористее, но он не поддаётся.

— Егор… — шепчу ему в рот, стараясь уловить взгляд.

Накрываю его кисть ладонью и сжимаю мужские пальцы на своей груди. Он ухмыляется, не останавливая поцелуя, и делает то, отчего я забываю обо всём на свете. Перекатывая у основания фаланг сосок, сминает плоть. Сгребает в руке, сдавливая пальцами, разгоняя по всем нервным окончаниям дрожь предвкушения.

Стону ему в губы во время бесконечного поцелуя, потираясь промежностью о его твердокаменный член. Сильнее сдавливаю ноги на его пояснице, пытаясь усилить трение. Северов то ли рычит, то ли стонет в ответ на мои действия и резко раскачивает таз, задевая головкой изнывающий клитор.

Рассеиваются все сомнения под его руками. Растворяются все страхи от его ласкающих губ и языка. Весь мир перестаёт существовать. Только я и он. Лишь мы и никого на всей земле. И этот момент. Момент, который изменит всё.

Егор проталкивает руку мне под плечи и поднимает моё обомлевшее тело. Цепляюсь за него, чтобы не свалиться обратно. Все мышцы ослабли, кости размякли, нервные окончания обострились. Он стягивает с меня майку и меня тут же тащит обратно сила притяжения подушки, но Гора только крепче прижимает к себе. Выпрямив ноги вперёд, усаживает меня верхом на член, вколачиваясь через три долбанных мешающих слоя ткани. Притискивает к себе так крепко, как только возможно физически.

Если бы могли, то растаяли бы и слились в одно целое. Сплавились в единый неразделимый организм. Одним телом. Одним сердцем. Одной душой. Одной на двоих жизнью жили бы.

Ноющие соски трутся о гладкую и твёрдую грудную клетку, покрытую испариной и невообразимо горячую.

Наверняка у него опять поднялась температура, но это не способно остановить ни меня, ни Егора.

Меня и саму таким кипятком изнутри шпарит, что вся спина изрезана мокрыми дорожками. Кровь, эволюционируя, обращается в потоки лавы. Перегревает мозг, сжигая всё, кроме желания принадлежать своему любимому Хулигану полностью. Вместе с девственностью — жизнь отдать. В его надёжные руки всю себя вложить. Всем существом в сердце поместиться.

— Я люблю тебя. — воздухом макушку обжигаю, пока его губы вниз по горлу скользят.

Он зубами царапает шею. Перекрывает это действие ласковыми мокрыми поцелуями. Вылизывает солёную кожу. Свободной рукой терзает грудь. Сжимая пальцами, тянет вверх сосок, проворачивает. Задерживая в таком положении, гладит большим пальцем. Подвернув губы, стараюсь хоть немного сдерживать амплитуду стонов. Северов без конца поднимает и опускает бёдра. Разделяющая нас ткань промокает до нитки от водопада выделяемой организмом смазки. Его язык, губы, зубы везде. На шее, горле, ключицах, плечах, груди. Ртом от одного соска к другому перебирается. Сосёт, кусает, гладит. Но мне мало.

Вцепившись в его волосы, прижимаю ближе.