Книга Она - моё табу, страница 200 – Настя Мирная

— Андрюша мой… Андрюша… — непослушными губами толкает воздух Царёва. — Люблю тебя. Андрюша…

Давя снизу-вверх на спину, вдавливаюсь ртом во впадинку по горлом. Замедленно поднимаю Крис, скользя губами к её устам. Сплетаемся. Время теряет ход, пока мы нежно ласкаемся языками. Нет никакой спешки. Даже самого времени нет. Время, пространство — абстрактные понятия. Мы же кружимся в невесомости, вне земных законов, вне человеческих правил. Только голые инстинкты. Мои орут мне присвоить до конца. Насадить на себя. Двигаться быстро, резко, жёстко. А потом заполнить её. Кажется, меня начинает привлекать не только процесс размножения, но и его последствия, потому в эту секунду я понимаю, что хочу от неё детей. Возможно, это и чистый инстинкт первобытного хищника: размножаться со своей самкой.

— Я не знаю, что делать дальше. — растеряно шелестит Фурия, ненадолго оторвавшись от моего рта.

И краснеет. Щёки заливает ярким румянцем. Собираю его губами.

— Хочешь меня раздеть? — хриплю вместо указок.

— Хочу. — неспешно опускает вниз подбородок. — Мой Андрюша… — костяшками пальцев проводит по скуле. — Мой Андрюша.

Да. Её. Безраздельно. Её.

— Твой, любимая. Нужен? Забирай.

— Забираю.

Скатывается назад. Придерживаю за локти, чтобы не упала на ватных ногах. Взгляд сползает к блекло розоватым дорожкам между её бёдрами. Подтягиваю Крис обратно к себе и, как преданный пёс, утыкаюсь лицом в плоский живот.

— Прости. — шепчу бездумно.

Ненормальная моя опускается на колени между моих разведённых в стороны ног и сгребает ладонями щёки.

— Перестань просить прощения. Это слова. Не говори. Действуй, Андрюш.

Понял. Больше ей просить не надо.

Сминаю талию и в одно движение меняюсь с Кристинкой местами. Она взвизгивает от неожиданной резкости. Оказываюсь перед ней со склонённой головой. Опустив руки на внутреннюю часть бёдер, расталкиваю шире. Приподнимаю футболку и приникаю ртом туда, где расходятся половые губки. Крис опять вскрикивает.

— Не бойся только. — выталкиваю, на секунду подняв на неё глаза.

— Кровь. — с тихим возмущением изворачивается Фурия.

Удерживая за бёдра, не даю свести ноги вместе.

— Из-за меня. — слизываю алую полосу на основании бедра. — Расслабься. — она самозабвенно крутит головой, стараясь сжать ноги. Давлю чуть сильнее, мешая сделать это. — Я хочу сделать так. Похуй на кровь. Она — твоя. Успокойся.

Своей крови я уже наглотался. Она хорошо приправлена виной. Её кровь другая. Она чистая, без яда. И я пью её без отвращения. Слизываю с нежной кожи бёдер, с припухших ласковых лепестков. Собираю языком между ними. Толкаюсь внутрь неё, вращая мышцей по кругу. Ядовитая моя Фурия на вкус божественная. Амброзия, мать её. Яд, никотин, наркотик, адреналин — всё в ней. Она сладкая и острая. Опасное сочетание. Взрывоопасная смесь. Но я только и жду, когда шарахнет.

Развожу пальцами складки и как тот самый маньяк, поглощаю глазами розовую, покрытую блестящими каплями влаги плоть.

— Не надо… так… смотреть. — обрывисто умоляет Царёва.

— Красиво. — отбиваю очарованно.

— Маньячело.

— Ещё какой.

Присасываюсь к плотному бугорку, пульсирующему у меня на языке. Грубее втягиваю в рот. Бью по нему языком. Тихие, гортанные стоны набирают силы, громкости и децибелов. Они дробят мой мозг и выдержку. Простонав с наполненным ртом её имя, легонько царапаю зубами. Сосредоточиваться на её реакциях уже сложно. Тут бы со своими не налажать. А я к этому пиздец как близко. Сомкнув веки, втягиваю носом аромат её похоти. Он охуенный. Он крышесносный. Он дурманящий и наркотический.