Книга Она - моё табу, страница 152 – Настя Мирная

Свернув с дороги, поднимаюсь по тонкой, едва заметной тропинке на пригорок. Глушу мотор и вкидываю «лапку». Снимаю шлем, выбиваю из кармана сигареты, вставляю в рот фильтр и чиркаю зажигалкой. Затягиваюсь до жжения в лёгких. Фурия тихонько сползает с байка, скидывает свой шлем и подходит к рулю. Сдвигаюсь по сидению назад, освобождая ей место. Стройная нога ловко и грациозно перелетает преграду, и вот уже мы лицом к лицу. Делаю новую тягу и зажимаю сигарету в уголке рта. Беру девушку за бёдра, приподнимаю и тащу на себя. Закидываю её ноги на свои и завожу за спину. Кристинка немного отползает назад, наткнувшись на стальную эрекцию, но совсем минимально. Настолько, что я яйцами чувствую жар, исходящий от промежности.

Прикрываю глаза и судорожно вдыхаю. Новая затяжка. Дым в пространство. Тушу недокуренную сигарету и обнимаю за талию, снова подтащив нежное тело впритык. Толкаюсь лоб в лоб и ласково целую Фурию. Никто из нас ничего не говорит. Да и не нужны слова. Все необходимые уже были произнесены, а те, что остались, сейчас лишние. Неловкие, но пытливые пальчики ныряют под воротник Пахиной куртки. Опиумные губы с необъяснимым трепетом двигаются в такт моим требовательным и голодным. Но никакой спешки между нами нет. Медленно, томно, спокойно, не щадя ускользающего времени, отдаёмся поцелуям, ненапористым касаниям рук, тяжёлым и частым урывками дыхания, манящей близости и пьянящему теплу.

Сегодняшняя ночь стала одной из самых тяжёлых, но самых лучших за всю недолгую жизнь. Свобода, желанная тишина, любимая девушка и такое приятное затишье перед неминуемой бурей.

Я просто не знаю, какими словами описать…

— Крис… Кристинка… Фурия моя… — постоянно хрипло шепчет Андрей между сотнями поцелуев.

Я не отвечаю. Нет тех слов, что передадут бурю, развернувшуюся в моей душе. Меня раздирает между желаниями рассказать ему всю правду и спрятать её настолько глубоко, что никто никогда не докопается. Но у меня есть серьёзная проблема: Андрюша замечает мельчайшие перемены в моём поведении, малейшие колебания состояния и психики. Ни папу, ни Пашку, ни тётю Лизу, ни дядю Вову давно уже не пронимают мои перепады настроения, но Дикий сразу же подметил, что я изменилась. Для остальных это не ново, я уже давно перестала быть милой девочкой для них. Но рядом с Андреем возвращаюсь к базовым настройкам. Откат системы до событий, ставших решающими в моей жизни. Я не хотела спорить с ним по любому поводу и доставлять неприятности, но только видя его, чувствовала себя в относительной безопасности. Знала, что защитит, даже если придётся перед всем миром открыться.

Для меня, в принципе, сложно вскрывать перед кем-то душу, а Андрюше уже большую часть тяжёлого груза вывалила. И про изнасилование рассказала, и про маму… Больше просто нельзя. Он и так считает меня неадекватной, а если признаюсь, почему вдруг взбесилась, совсем покоя не даст. Не то чтобы у меня был этот покой… Совсем нет. И подавно. Но хоть какое-то подобие спокойствия я всё же сохраню. Самое главное, что он рядом. Обнимает. Греет своим испепеляющим жаром. Целует с той невообразимой нежностью, которую в своих розовых мечтах лелеют глупые девочки в шифоновых платьях. Никакой пошлости и страсти в данный момент. Ласка и забота, так необходимые потрёпанному сердцу. Принимаю без слов и с удовольствием. Взамен всё отдать готова. Нерастраченную любовь без сомнений дарю этому мужчине.