Онлайн книга «Она - моё табу»
|
Я люблю Кристину Царёву… Эти слова я каждый день повторяю мысленно, до сих пор привыкая к своей новой реальности. Но вот она здесь. Стоит в паре десятков метров, о чём-то трещит с отцом, улыбается. Звонкий, переливистый смех подхватывает ветер и швыряет в меня, словно прогретый солнцем дождь. Марширую чисто по инерции, не отводя взгляда от хрупкой девичьей фигурки на фоне почти двухметрового крупного генерала кажущейся совсем крохотной, вызывающей острое желание защитить её, спрятать, укрыть от реалий жестокого мира. Я люблю Кристину Царёву… Фурия оборачивается. Точнее, слегка сменяет направление головы, но этого достаточно, чтобы поймать немного скованный взгляд тигриных глаз. Каждый раз, когда вот так идём на контакт, она словно смущена этим. Как шляться в блядских нарядах, привлекая к себе всё внимание, так королева, а от такого лёгкого воздействия щёки розовеют, и Крис уводит глаза в сторону. Я едва не смеюсь, но улыбку спрятать не выходит. Её замечает не только Макеев, но и вышагивающие рядом Иридиев и Гребенский. Даня ещё и мой взгляд, направленный на Царёву, перехватывает. Мог бы попытаться скрыть, что беспрестанно смотрю на неё, или постараться оправдаться, но вместо этого просто игнорирую немые вопросы, продолжая пожирать взглядом своё помешательство в приглушённом жёлтом сарафане с разноцветными цветами. Без каблуков Кристинка мне и до плеча не дотягивает. Но насколько же меня прёт эта разница в росте. — Напр-раво! Левое плечо вперёд! — раздаётся громкая команда, и я вместе с остальными сменяю направление движения, теряя из поля зрения Фурию. Послеобеденное время для нас всех становится небольшой передышкой. Плац постепенно пустеет. Каждый может заняться своими делами. В список моих сегодня входит постричься и не свихнуться от желания найти Царёву, затащить её в какой-нибудь тёмный угол и впиться ртом в опиумные губы. Так, по сути, происходит каждый раз, когда она появляется на территории, но чем больше времени проходит с момента встречи, тем нестерпимее становится желание это сделать. Сослуживцы, с которыми водили дружеские отношения, теперь относятся ко мне с подозрением, а иногда и с презрением. Удивляться тут нечему. Они считают, что я регулярно пялюсь на девушку лучшего друга, а для любого нормального мужика — это табу. Чужие половинки всегда под запретом. Но проблема в том, что Кристина, блядь, моя, и я не могу не таращиться на неё. Всерьёз задумываюсь над тем, чтобы перестать разыгрывать этот спектакль. Если и не говорить им, что мы с Царёвой вместе, то хотя бы пусть Паха скажет, что ничего между ними нет. Меня нехило уже так подклинивает вся эта ситуация, над которой я не способен удержать контроль. Пока Васильев жужжит машинкой для стрижки, интуитивно на себе давление чужого взгляда ощущаю. Меня это пиздец как бесит. Когда сослуживец заканчивает со стрижкой, цепляюсь глазами в морду Геры. Высокий, худощавый, с вытянутым лицом и несуразной походкой. Возможно, именно поэтому многие считают его не совсем умным, а он умело поддерживает этот образ. Я же с некоторых пор сомневаюсь в отсутствии у него логического мышления. Именно Гребень первый спалил, как меня таскает по Царёвой. А ведь это было до той безумной ночи, с которой всё изменилось. |