Книга Счастье для Хулигана, страница 174 – Настя Мирная

На последнем курсе я читала о технике гипноза, называющейся "когнитивное интервью". Если я смогу мысленно вернуться в тот момент, то есть шанс, что у меня получится увидеть того, кто снимал. Вполне возможно, что я уже видела его, но не придала этому значения.

Прикрыв ненадолго глаза, глубоко вдыхаю. Планомерно выдыхаю. Прислоняюсь спиной к стене. Снова вдох и выдох. Поднимаю ресницы. Обвожу взглядом место, которое на протяжении полугода было моим домом, но тоски от прощания с ним не ощущаю. Полное безразличие. Только старый сломанный диван напоминает, как много важного произошло в этих стенах. Как Егор приехал, чтобы вернуть телефон, и встретил здесь Диму. Как я призналась, что не было других. Как сказала "люблю". Но грусти от прощания нет. Все эти моменты останутся в памяти и на сердце, а это всего лишь место.

Не дожидаясь всех остальных, принимаюсь за сборы. Коробки для вещей в машине у Самойлова, поэтому начинаю складывать одежду в чемодан и дорожную сумку. Звоню хозяйке квартиры и сообщаю, что в срочном порядке съезжаю.

— Ты же понимаешь, что страховочный взнос я тебе не верну? — спрашивает старушка.

Я улыбаюсь и качаю головой. Инга Петровна очень милая и добрая женщина, но когда дело касается денег, превращается в питбуля. Каждый раз, когда я расплачивалась за жильё наличкой, она деньги чуть ли не с руками отрывала.

— Я всё понимаю и не прошу вас об этом. Просто переезжаю к жениху, и квартира мне больше не нужна.

— Замуж собралась? Ох, как же я за тебя рада. А то всё одна да одна…

Закатываю глаза, слушая старушечную трескотню и историю её замужества. Поставив телефон на громкую связь, продолжаю собирать вещи под звук её голоса. Когда переехала сюда, каждый раз, как созванивались или, Инга Петровна приезжала за квартплатой, то рассказывала какую-нибудь историю из жизни. В какой-то степени мне её даже жаль. Муж умер несколько лет назад, а все дети разъехались и даже не навещают. Ещё тогда поняла, насколько ей одиноко, поэтому всегда со снисхождением относилась к её желанию поболтать. Возможно, я смогла бы иногда заезжать к ней, чтобы она не чувствовала себя никому не нужной, как ни раз повторяла.

Самойлов является раньше близнецов и сразу принимается читать лекцию о том, как опасно сейчас находиться одной. Торможу его монолог, сразу вгоняя в ступор прямыми вопросами.

— Из-за чего вы подрались с Егором? Почему сейчас вы общаетесь как друзья? И к чему такая озабоченность, если вы с Северовой стараетесь меня убедить, что бояться мне нечего? Отвечай, Дима! — последнее уже рявкаю, ибо он не отвечает ни на один из вопросов, собирая картонные коробки. — Что происходит?! Хватит уже отмалчиваться! У меня создаётся впечатление, что вы все что-то от меня скрываете. Дима!

Лейтенант обречённо вздыхает и откладывает коробки. Поднимая взгляд, цепляет мои глаза.

— Он не рассказывает тебе о драке, потому что это только между нами. И её начал я. Сам поехал к нему. Первый ударил.

— На кой хрен тебе это было надо? — шиплю, прищурившись, словно это поможет мне прочесть его мысли.

— Послушай, Диана, я уже говорил, что ты мне нравишься. Как только увидел, как ты смотришь на него, то понял, что у нас с тобой нихрена не могло быть, но это не значит, что мои чувства исчезли. Я не хочу терять тебя, пусть даже в качестве друга. Мне и самому это не в кайф. Но я от всего сердца желаю тебе счастья с тем, кого ты любишь. Поэтому я и поехал к нему с видеозаписями из кафе, чтобы доказать, что ничего не было. Он не хотел ничего видеть и слышать. Я психанул. Только когда выплеснули всё кулаками, смогли нормально поговорить. Я рассказал Северову, что у нас с тобой вообще никогда ничего не было и быть не могло. Ты вообще в курсе, что в ту сраную ночь в клубе он видел нас, когда мы вышли? Помнишь? — киваю, восстанавливая в мыслях ту ночь. — Когда мы зашли за угол и угорали с чего-то, я тогда опустил голову тебе на плечо, а он это увидел и подумал, что мы целовались.