Книга Малая, я тебя испорчу, страница 204 – Настя Мирная

— Ками, прошу, – стону, прикладывая пальцы к пылающим щекам.

— Светка, выдохни. Я не смутить тебя стараюсь, просто переживаю. Ты же из страха от него сбежала. И он никуда не исчез. Как так случилось?

Уткнувшись глазами в рассыпанную по столу косметику, краснея и заикаясь, делюсь тем, как пришла в общагу и чуть от страха не умерла, увидев Никиту разъярённым и бесцеремонным. Как прижал к стене, задрал одежду и трогал. Как потом целовал и говорил, что его всё больше чем устраивает.

— А потом за свитером полетели трусы? – выгнув брови, задаёт вопрос моя бестактная подружка.

— Так вышло, – буркаю под нос.

— Не жалеешь?

— Нет.

— Боль была?

— Немного.

Она поднимается, подходит и крепко обнимает меня.

— Я рада, что Ник твой оказался таким, каким я его считала. И за вас обоих рада. Видно, как сильно любите. А когда секс по любви — не может быть ничего лучше. Особенно в первый раз.

Задираю на неё лицо и вижу, как тухнут её глаза. Решаюсь задать прямой вопрос:

— А твой первый раз был не по любви?

Она отходит к кровати и оседает на неё так, словно на плечи груз давит. Пропускает длинные чёрные волосы сквозь пальцы и смотрит в потолок.

— Мне надо было сбежать из дома. От навязанного брака. У цыган редко заключаются браки по любви. Особенно, если ты дочка барона. Единственной возможностью избежать этого — было переспать с первым встречным, потому что тогда ты считаешься грязной, испорченной.

— Кошмар, – ляпаю, прикрывая рот ладонью. – Это ужасно.

Она печально улыбается и встаёт.

— Это прошлое дело. Я сделала выбор, потом сбежала сюда. Но эту историю я расскажу в другой раз. А ты давай быстрее наводи марафет и беги к своему принцу, пока он тебя на плече не утащил. Кажется, его терпение лопнуло.

— Никита, хватит! Остановись! Тут везде камеры! Нас сейчас выгонят! – кричу сквозь слёзы, выступившие от хохота.

Этот балбес, вместо того чтобы послушать меня, делает ещё одну попытку поймать ската! В отместку тот окатывает его водой. Ник улыбается до ушей. Дети, собравшиеся вокруг, заливаются смехом. Я едва сдерживаю новый приступ хохота.

Вытаскиваю из рюкзака салфетки и вытираю воду с его лица, ворча:

— Ты ведёшь себя как маленький.

Он, хитро сверкнув глазами, хватает за талию и впечатывает в себя.

— Настроение у меня такое — дурачиться.

— Вот додурачился — теперь замёрзнешь, – упираюсь ладонями в его грудь и отталкиваюсь.

— В любом случае мы планировали перекусить и в гостиницу, – подмигивает, намекая на то, о чём я старалась не думать. – Я, признаюсь честно, уже с ног валюсь. В жизни столько не гулял.

Смущённо улыбаюсь и мягко касаюсь его губ. Взявшись за руки, заканчиваем прогулку по океанариуму и двигаемся на выход.

В груди так тепло, как никогда в жизни не было. Мы сегодня посетили Казанский собор, Кунсткамеру и океанариум. Ник, наверное, тысячу моих и наших фотографий отщёлкал на телефон. Их мы и рассматриваем, устроившись в небольшой уютной кафешке.

Соприкасаясь головами, комментируем снимки. Один из них, где я поворачивалась, когда он меня окликнул, а волосы застыли в воздухе, он ставит на заставку телефона и комментирует:

— Буду каждый день тобой любоваться.

— Перекинь и мне фотографии, я тёте отправлю.

Приносят наш заказ: грибное сате и салат с телятиной — для меня, стейк и печёную картошку — Нику. Мы набрасываемся на еду, как оголодавшие. Едим быстро и молча, восполняя запас сил, потраченных за сегодняшний день. Кофе с десертом поглощаем уже гораздо медленнее. Играем в гляделки и улыбаемся.