Книга Малая, я тебя испорчу, страница 149 – Настя Мирная

— Я осталась только потому, что ты даже согнуться не мог, Никит. Теперь ты можешь обойтись без меня.

— Не могу. Я уже никогда не смогу без тебя, – рисую пальцами на её бедре и говорю ещё тише: – К тому же, Светочка, у нас с тобой кое-что ещё запланировано, – веду языком по ушку, и она вздрагивает, но не отодвигается. – И, если не ошибаюсь, тебе хорошо со мной. Ты можешь остаться хоть навсегда.

— Никит, я… – сглатывает, выглядывая в окно. – Я не могу так быстро. Мы словно живём вместе. Но это странно: в твоей квартире девушка брата, а мы там, где полно её вещей. Мне не по себе.

Откидываюсь на спинку и зажмуриваюсь. Реально не очень красиво получается. Но Майю выгнать я не могу. Она там освоилась, а у меня всегда есть повод заехать и проверить её.

Ловлю прохладные пальцы и перетаскиваю руку Светы себе на колено. Она медленно поворачивается, и я озвучиваю то, о чём только что подумал. Прикусив губу, кивает и переводит дыхание. Молча подползает ближе, оборачивает руками рёбра и пристраивается щекой на плече. Лишь после всех манипуляций произносит шёпотом:

— Ещё немного, и я начну ревновать, – касается губами шеи. – Но я понимаю, почему ты это делаешь. Задержусь, пока тебе не снимут гипс, а потом вернусь домой.

— Не сразу. Не забывай про моё обещание.

Не девочка, а спичка, честное слово. Под моими руками стонет, извивается, кончает. Иногда, думаю, сама не понимает, что просит не останавливаться, продолжать, повторяет «ещё». Но стоит ляпнуть что-то пошлое, заливается краской. Это никогда не перестанет меня поражать.

С одной стороны — проклинаю этот чёртов гипс и невозможность функционировать на сто процентов.

С другой — Малая реально уедет, а я не просто к ней привык. Света стала какой-то неотъемлемой частью жизни. Кажется, я даже представить уже не могу, как буду просыпаться, не обнимая её.

Каждое утро, если просыпаюсь раньше, просто смотрю на то, какая она красивая, нежная и растрёпанная. На приоткрытые губы и подрагивающие веки, когда ей что-то снится. Часто, лёжа без сна, слушаю, как она бормочет что-то неразборчивое, но такое милое, что еле сдерживаюсь, чтобы не заржать и не разбудить её. Я бы мог сказать, что не хочу возвращаться к покупной еде, но дело в том, что возвращаться я не хочу к одиночеству. Света так стремительно и резко ворвалась в моё размеренное существование, что кажется, мне будет её постоянно не хватать, даже если будем видеться каждый день.

Не представляю, как Андрюха справлялся с этим в армии. Он рассказывал, как его ломало без Крис, но, ощутив нечто подобное на себе, понимаю его гораздо лучше.

— Никит, мы приехали, – трясёт за руку, кивая на таксиста.

— Упс, – провожу пятернёй по волосам и покидаю салон. Не успеваю обойти машину, Света уже ждёт. Беру за руку и высекаю растерянно: – Писец, так задумался, что всё проморгал. Скажи, что мы стояли на месте не полчаса.

— Нет, – хохочет, тряся головой. – Всего двадцать девять минут и сорок три секунды.

— Тогда не критично.

— Расскажешь, о чём думал? – спрашивает, ожидая, пока достану ключи и открою подъезд.

— Потом как-нибудь. Не буду хныкать, как без тебя будет плохо.

— Я же никуда не уезжаю. Просто вернусь домой.

Её слова отдаются уколом под рёбрами. Да, она не уезжает. Пока. Но рано или поздно лето кончится, и всё изменится. А я, кажется, не хочу ничего менять.