Книга Хирург для дьявола, страница 94 – Кэти Андрес

Он этим наслаждался.

У него закончились патроны в основном стволе, и он даже не стал перезаряжаться. В правой руке Макса тускло блестел тактический томагавк, в левой — тяжелый, как тесак, керамбит.

Я видел, как он, пригнувшись, словно тень, метнулся к двум боевикам, которые пытались перезарядить автоматы за штабелем поддонов.

Макс не стрелял.

Он влетел в них на полном ходу.

Взмах — и томагавк с влажным, тошнотворным хрустом вошел первому прямо под ключицу, разрубая кость и артерию. Кровь фонтаном ударила вверх, заливая лицо Макса густым красным слоем. Он даже не моргнул. Широко, безумно оскалился.

Второй боевик попытался вскинуть ствол, но Макс одним текучим движением выдернул топор, крутнулся на пятках и полоснул керамбитом. Лезвие вспороло горло от уха до уха. Кадык вывалился наружу, повиснув на лоскутах кожи. Боевик рухнул на колени, судорожно зажимая распоротую шею руками, из-под которых толчками хлестала бордовая, пенящаяся от кислорода кровь.

Макс стоял над ним, весь залитый чужой кровью и смеялся. Тихо так, маниакально.

— Макс, блять! — крикнул ему по рации Шуруп, который прикрывал нас со снайперской позиции на водонапорной башне. — Хорош мясо рубить, патроны экономь, маньяк хуев! У нас тут не скотобойня!

— А мне так больше нравится! — весело, с детским задором отозвался Макс по внутренней связи, вытирая томагавк об одежду хрипящего у его ног трупа. — От них так прикольно брызгает! Как в Тарантино! Командир, там в главном здании еще человек пять засело. Разрешишь мне их порезать? Пожалуйста!

Я оперся на плечо Толика и с трудом поднялся на ноги. Бедро горело огнем, плечо онемело, но адреналин глушил боль, превращая ее в фоновый шум.

— Нет, Макс. Внутри химия и газовые баллоны, — я выплюнул сгусток крови на бетон. — Они там забаррикадировались. Сейчас сами выйдут. Шуруп!

— На позиции, босс.

— Прострели вентиль вон на той цистерне у южного окна. И кинь трассер.

— Принял. Работаю.

Мы с Малышом сменили позицию, перебежками добравшись до Макса. Тот встретил нас радостной улыбкой психопата, от которой даже бывалые опера шарахались.

— Сапёр, ты чего дырявый такой сегодня? — Макс поиграл керамбитом в пальцах, не обращая внимания на трупы у своих ног. Воздух здесь был липким от крови, пахло вскрытым кишечником и железом. — Сноровку теряешь. Слишком много о бабах думаешь, да?

— Заткнись и работай, — я передернул затвор автомата здоровой рукой, упирая приклад в живот.

В этот момент глухо хлопнула винтовка Шурупа. Раздался звон металла, а следом — резкое, ядовитое шипение. Из пробитой цистерны повалил густой, едкий белый дым. Следом в окно барака влетел трассирующий снаряд.

Внутри что-то с грохотом полыхнуло. Химикаты занялись мгновенно.

Огонь сожрал кислород за секунды. Внутри здания началась паника. Раздались истошные крики, звон выбитого стекла. Боевики Каверина, кашляя, горя заживо, начали вываливаться из окон и выбивать двери, спасаясь от адского пламени химического пожара.

Они падали на землю, пытаясь сбить пламя с одежды, корчились, орали.

Мы стояли полукругом. Расслабленно. Как в тире.

Я вскинул автомат.

Короткая двойка. Один из горящих боевиков дернулся и затих, уткнувшись обгоревшим лицом в грязь.

Малыш работал из своего пулемета, методично, короткими очередями срезая тех, кто пытался бежать в сторону леса. Тела разрывало на куски от попадания. Куски мяса, ошметки курток и мозги разлетались в разные стороны.